Сама себе я казалась очень маленькой, иначе как мной можно было так легко управляться? Грубая сила сгребла меня с земли. Было очень больно, и я даже не могла понять, где и что именно у меня болит. Но всё это затмевал животный страх, который заместил кровь у меня в венах.
Я запомнила жуткий запах, исходящий от них. Какой-то нечеловеческий и вообще отсутствующий в этом мире. Какой-то меняющий всё вокруг меня.
Не помню, как оказалась в подвале. Кажется, это было очень быстро и даже стремительно. Настолько, что я не успела толком испугаться. Настоящий страх пришёл, когда, холодно звякнув чем-то, захлопнулась надо мною дверь, и я оказалась в душном, тёмном помещении.
У меня бы случился приступ клаустрофобии, если бы гормональный коктейль, взорвавшийся внутри меня, оставил место хоть каким-нибудь глупым фобиям.
У меня сильно ломило левый локоть, но эта боль считывалась разумом как само собой разумеющееся. Голова тоже болела — из неё будто вырвали клок волос, но больше всего болело сердце — разогнавшееся и продолжающее стучать так, что его, наверное, слышно снаружи.
До меня вдруг дошло. Мне никто не поможет, и спасаться нужно как-то самой. Но как, если я всего лишь…
Чтобы задавить подступающую к горлу панику, пришлось задержать дыхание, зажав грязными пальцами нос. Сердце от этого начало останавливаться, замедляя пульс, но так даже лучше. По крайней мере, вернулось нечто вроде разума, и я смогла оглядеться по сторонам.
Находилась я в подвале, о существовании которого до этого была ни сном ни духом. Обшарпанные, низкие стены. Если задрать голову, то видно словно вырезанное из фанеры очертание двери, к которой ведут какие-то обсыпавшиеся ступеньки. Дверь вся вспучена и покрыта непонятно чем. И видно, что ею давно не пользовались. Я сразу вспомнила похожие очертания у нас в коридоре…
Подскочив к ней, я едва не поскользнувшись на стёртых ступеньках и со всей силы дёрнула на себя. Естественно, тяжеленная дверь даже не покачнулась и не скрипнула. Она была плотно закрыта и навсегда отделяла меня от безопасности. Которая, казалось, была так рядом — всего лишь за стеной такой уютный и безопасный дом…
У меня на глазах навернулись слёзы, но раскисать было никак нельзя, так что я этот момент я поняла, что значило усилием воли сдержать рыдание. Я снова развернулась, не спеша отходить от бесполезной двери, которая, несмотря ни на что, казалась мне зыбким, но островком знакомой безопасности.
Этот подвал не был пустым — он сплошь был забит какими-то тёмными, противными на вид пакетами, которые будто обступали меня со всех сторон и лишали кислорода.
Соскочив со ступенек, я бросилась к одному. Сломав ноготь на среднем пальце, мне удалось разорвать плотный полиэтилен одного из мешков. Внутри оказалась ткань. Выдернув которую, я обнаружила в руках плотную, тяжёлую толстовку. Насквозь мятую и пахнущую подвалом. Слева на груди красовался фирменный лейбл, который я, конечно же, знала, но в данный момент никак не могла понять, что это за фирма. Помнила только, что очень дорогая и известная.
Я бросила кофту на пол и достала другую. Тоже известный бренд и тоже явная паль.
Клетушку подвала освещала только лампочка в патроне. Под светом которой я принялась судорожно перещупывать все набитые пакеты, уложенные штабелями один на другой в поисках хоть какой-то идеи. Снаружи раздавались звуки движения, и это совсем не прибавляло оптимизма. Я усилием воли заставила себя не думать обо всех тех ужасах, которые со мной могут сделать три харча.
В голову ничего не лезло, и это только поднимало увядшую было панику. Стало только понятно, что здесь — склад фальсификата, который в данный конкретный момент я ненавидела больше всего в своей жизни. Желая хоть как-то повлиять на своё ужасное положение, я со всей силы дёрнула тёмную целлофановую подушку, и она со скрипом повалилась на тёмный, из дешёвого паркета пол. Оставив вместо себя дыру в плотно скомканных до потолка тюков. Там я увидела уже «кирпичик» грязно-серого цвета, который привлёк моё внимание, словно знак «alarm!».
Подозревая самое плохое, я вытянула его из образовавшейся ниши и быстро стянула опоясывающую длинную резинку. Развернула полиэтилен и заглянула внутрь. Там был белый порошок.
Если до этого мне было просто страшно, то сейчас жизнь моя оборвалась.
Паль — это ещё ничего.
Но наркотики…
Я осознала всю свою ничтожность — особенно в глаза тех, кто делает деньги на наркоте.
Будто бы это могло хоть как-то меня спасти, я опять замотала пакет и сунула его туда, где лежал. А я сама в свою очередь покрылась липкой паникой. Мне неожиданно и очень резко захотелось кричать и биться, чтобы меня выпустили. И нестись колотиться в ту каморочную дверь, через которую меня сюда затолкали. Остановила меня, наверное, исключительно собственная физическая слабость.
И тут я буквально спинным мозгом уловила движение снаружи. На мгновение по позвоночнику прошлась волна ужаса, а дальше — я впала в какое-то небытие. Вернее, впал мой разум, а тело пришло в самостоятельное, отдельное от разума движение.