К сожалению, долго любоваться утренним Лесом Тораку не пришлось. Вскоре Волк поднял на крыло глухарей, которые с возмущенными криками взмыли над подлеском. Они летели довольно быстро и против солнца, так что Торак даже прицеливаться не стал, понимая, что ни за что не попадет, а вот Ренн, к его удивлению, выстрелить успела, и птица с глухим стуком упала на землю.
У Торака от изумления прямо челюсть отвисла.
– Как это тебе удалось? Я этого глухаря и разглядеть-то как следует не мог.
Ренн покраснела:
– Ну… я много тренируюсь.
– Но я никогда не видел, чтобы кто-то так здорово стрелял! Ты что же, лучший стрелок вашего племени?
Она совсем смутилась и промолчала.
– Неужели еще лучше есть?
– Да нет вроде… – Все еще страшно смущенная, она наклонилась и вытащила подстреленного глухаря из кустов голубики. – Вот. – И она наконец улыбнулась, показав свои мелкие остренькие зубы. – Помнишь свое обещание? Теперь тебе надо вернуться в пещеру и отдохнуть.
В тот вечер они устроили настоящий пир. Какая-то сова своим уханьем вновь заверила их, что медведя поблизости нет, и Ренн рассудила, что теперь они ушли уже так далеко на восток, что племя Ворона наверняка прекратило погоню. И, кроме того, им просто необходимо было поесть горячего.
Ренн, обернув два небольших куска листьями конского щавеля, отложила их в сторону для хранителя племени, а Торак тем временем перенес костер к самому входу в пещеру: он решил, что ни за что не станет больше ночевать среди этих земляных стен. Налив воды в припасенный Ренн бурдюк для готовки, он подвесил его рядом с костром и с помощью рогульки стал бросать в него раскаленные камни, а когда вода согрелась, туда же кинул ощипанного и разрубленного на куски глухаря. Вскоре он уже помешивал душистый суп, сдобренный диким чесноком и мясистыми древесными грибами.
Они съели почти все мясо, оставив на потом совсем немного, и вычерпали всю вкусную жижу, пользуясь удобными кривыми корешками, обожженными на огне. Затем последовала вкуснейшая каша, которую Ренн приготовила из брусники и лесных орехов, а на сладкое у них были буковые орешки, которые они сперва держали над костром, а потом разгрызали, чтобы достать ядрышки.
Торак так наелся, что о еде больше и думать не хотелось. Он устроился у огня и стал латать дыру в штанах – в том месте, где его схватили за ногу Тайные Обитатели Вод. Ренн сидела неподалеку, расправляя оперение на своих стрелах, а Волк разлегся между ними, с наслаждением вылизывая лапы после того, как ловко разделался с большим куском глухаря, который отложил для него Торак.
Некоторое время в пещере царила доброжелательная тишина. Торак был доволен; в его душе даже затеплилась надежда. В конце концов, ведь удалось же ему отыскать первую часть Нануака. Это же чего-нибудь да стоит, верно?
Внезапно Волк вскочил и бросился от костра куда-то в темноту. Но через несколько мгновений вернулся и стал кружить у огня, негромко и возбужденно рыча и поскуливая.
– В чем дело? – шепотом спросила встревоженная Ренн.
Торак вскочил на ноги, внимательно глядя на Волка. В ответ на ее вопрос он покачал головой:
– Никак не могу понять, что он говорит… «Убей запах. Старая добыча. Уходи». Что-то в этом роде.
Оба всматривались в темноту, но, естественно, ничего не видели.
– Не надо было разжигать костер! – сказала Ренн.
– Теперь уже поздно об этом думать, – откликнулся Торак.
Волк вдруг перестал скулить и рычать, поднял морду и посмотрел в небо.
Торак тоже поднял глаза – и его благодушное настроение мигом испарилось.
На востоке, над черной громадой Высоких Гор, в небесах горел, словно глядя прямо на них, красный глаз Великого Зубра. Его невозможно было не заметить: зловеще алый, точно налитый злобой. Торак глаз не мог от него оторвать, всем своим существом чувствуя его давящую мощь. Красный глаз давал силы тому медведю, одновременно лишая Торака надежды и решимости.
И Торак не выдержал.
– Скажи, – повернулся он к Ренн, – как ты думаешь, сможем мы все-таки победить? Нет, правда?
– Не знаю, – честно призналась Ренн.
– И как нам раздобыть еще две части Нануака? Этот старый «зуб, камни превращающий в песок» и самый холодный на свете огонь, «таящийся во тьме снегов»? Что хотя бы значат эти слова?
Ренн молчала.
Торак заставил себя оторвать взгляд от горевшей в небесах красной звезды и снова сел у костра. Но ему все время казалось, что красный глаз сердито смотрит на него прямо из пылающих углей.
Рядом шевельнулась Ренн:
– Смотри, Торак! Вон Первородное Древо!
Он поднял голову.
Красный глаз в небесах словно заслонила яркая пелена. Теперь в вышине разливалось переменчивое зеленое сияние. Потом зеленый сноп света вдруг изогнулся гигантской лентой, точно колышимой беззвучным ветром; зеленые сполохи пробежали по всему небосклону и исчезли, и темное небо затянула дрожащая бледно-зеленая дымка, на фоне которой раскинуло свои волшебные мерцающие ветви Первородное Древо.
