Вольное обращение с Живой Силой довело Оби-Вана до Шервудского леса.
========== Пролог ==========
Брат Никотин, брат Никотин,
Я не хочу ходить строем, хочу ходить один.
(с) БГ
Падаван Кеноби отличался верностью Кодексу, как завязавший пьяница отличается отвращением к спиртному. Со времен последнего эпизода, когда юный Оби-Ван вместо исполнения воли неодушевленной Силы стал действовать согласно своему личному кодексу чести, прошло уже несколько лет, но пару уголков Галактики с тех пор еще немного потряхивало.
- Послушай, Оби-Ван, - строго сказал Квай-Гон в тот далекий день, когда его ученик снова пожаловал в Храм после годичного отсутствия, с черной траурной ленточкой на рукаве и обоймой термальных зарядов через плечо. – Я не могу все время ставить твои личные интересы выше общественных. Меня ж за глотку возьмут.
«Ох уж кто бы говорил!» - хотел ответить Оби-Ван, который до сих пор не мог решить, что страшнее – голодный ранкор на центральном рынке или светлый рыцарь Квай-Гон, потерявший гражданскую жену. По количеству порванных на тряпки жертв Квай-Гон лидировал, но ранкор был неправ, а вот учитель Квай-Гон… При этой мысли, как всегда, Оби-Вану привиделся Йода, вещающий о том, что нет страсти, а есть спокойствие, и ставящий в угол малыша Оби, который ответил на это положение Кодекса, что вот сейчас он оторвет ухи этому паршивому Чану и тогда будет совершенно спокоен.
- Я нагоню, - смиренно ответил Оби-Ван, провожая взглядом свою однокашницу Сири Тачи, которая сильно изменилась за лето.
- Ну иди и нагоняй, - разрешил Квай-Гон, мысленно репетируя, как он будет отмазывать Оби-Вана перед Советом. – И хотя бы пару лет воздержись от участия в гражданских войнах и романов с симпатичными революционерками.
Конечно, Оби-Ван понял учителя по-своему и отправился нагонять Сири Тачи, но с тех пор он все же старался придерживаться Кодекса. Чем сильнее становились искушения, тем более строго придерживался Кодекса падаван Кеноби, цепляясь за него, как утопающий за соломинку. Порой даже Йода дивился, как Квай-Гону удалось воспитать такого образцового падавана. Пошевелив ушами, Йода решал, что в годичной самоволке на Мелиде падаван Кеноби осознал опасность Темной Стороны и тесноту своей связи с Орденом, и избрал верный взгляд на жизнь, то есть взгляд магистра Йоды. Учитель Квай-Гон тем временем внимательно следил за тем, чтобы сдерживаемые его падаваном страсти не дошли до той точки, после которой падавану захочется перерезать всех джедаев к ситховой матери.
- Используй мои знания, молю тебя, - говорил Квай-Гон, садясь на пятки рядом с ожесточенно медитирующим падаваном.
- УУУУУ! – отзывался из Силы Оби-Ван. – Я спокоен! Я совершенно спокоен!
- Например, я знаю, где остались билеты на альдераанский круиз, - вкрадчиво продолжал Квай-Гон. – Ади Галлия как раз решила, что Сири уже пора слетать на самостоятельную миссию в тот сектор.
Выражение лица падавана Кеноби в первый раз за последние несколько дней становилось при этом похожим на человеческое, и он бежал к Сири и за билетами.
Пока Квай-Гон трудился над тем, чтобы его падаван не погиб от когнитивного диссонанса, Совет продолжал искушать Оби-Вана без нужды. Квай-Гон уже несколько раз толсто намекал Йоде, что его падаван еще до начала обучения выказал большую ярость во время фехтования, но Йода не понимал намеков и отправлял Квай-Гона с учеником на боевые вылеты. Иногда, словно чтобы поиздеваться, Совет отряжал им в помощь Ади Галлию и ее ученицу Сири Тачи. Будучи человеком опытным, Квай-Гон признавал, что если двух разнополых падаванов оставить наедине в пещере (блестящая идея Ади), они могут естественным путем придти к пользе целибата, но ему казалось, что для этого их стоит замуровать в пещере годочков на десять. Ну или хотя бы женить, но это противоречит Кодексу.
Наконец бедный Оби-Ван дошел до ручки и объявил Квай-Гону, что отныне он на полном серьезе станет образцовым джедаем, потому что жить от самоволки до самоволки он больше не может.
- Извини, учитель Квай, - с горечью сказал Оби-Ван, уходя в медитацию, - с этого понедельника я верю в то, что Совет, Кодекс и воля Силы – одно и то же, а мое дело – плыть по течению, как бы ужасно это ни закончилось. Надо было мне оставаться на Мелиде… Ну да снявши голову по волосам не плачут.
Вечером того же дня расстроенного Квай-Гона поймала в коридоре Храма Ади Галлия.
- Квай, что ты сделал с Обиком? – прошипела она, пронзая Квай-Гона взглядом своих ярко-голубых глаз. – Я, конечно, знаю, что у Силы нет эмоций, но совесть у него есть? Моя Сири из-за него все глаза проплакала. Променять такую девушку на какой-то Кодекс!
- Ну так у нас целибат вроде, - осторожно напомнил Квай-Гон.
- Ух я вас обоих! – заявила на это Ади Галлия, в которой материнский инстинкт и женская солидарность временно взяли верх над должностью члена Совета. – Чего только мужики не придумают, лишь бы ни за что не отвечать!
У Совета, как всегда, на семь бед был один ответ, и несмотря на все уверения Квай-Гона в том, что его падаван переживает эмоциональный кризис, их отправили на очередное боевое задание.
