Брат ответит полностью

На широченном ложе, раскидав голые руки и ноги, с выпученными глазами валялся парень. Лицо распухло, язык выглядывает изо рта. На полу — пустая фляжка. Запах в комнате спертый, сладковатый.

Мертвяков дед Кирилл на своем веку повидал немало, потому пугаться не стал. Только вздохнул. Жаль, когда молодые умирают.

Утра у меня — как у всех. Бывает, пробуждаюсь лениво. Надо — вскакиваю по будильнику. С хорошим настроением или с плохим. Но чтобы проснуться от мигрени — такого прежде не случалось. Причем несчастная головушка не то что побаливала — раскалывалась настолько, что на месте просто улежать невозможно.

Я пулей взлетела с ложа, бросилась в ванную умываться холодной водой, мимоходом взглянула в зеркало — и впала в окончательный транс. Что за мерзкое создание на меня смотрит?! Налицо — то есть на лице — имелся полный комплект возрастных прелестей: носогубки, морщина на лбу, синяки под глазами. За вчерашний бешеный день я состарилась лет на пять.

Любой мужчина бы наплевал. Но я поняла: если не приступить срочно к реанимации, потом и уколы с гиалуронкой не помогут.

Поэтому приказала себе забыть о деле хотя бы на время, включила горячую воду, высыпала в ванну пачку соли с минералами и бишофитом. Нашла аромопалочки, поставила рядом. Приготовила маску-пленку с экстраувлажнением и лифтингом. Пока вода набиралась, вышла на кухню, включить чайник и выпить цитрамон.

Но тут лукавый дернул включить телевизор. И хотя время было самое «домохозяйское», я почему-то попала на криминальные новости. И не переключила их сразу. И успела услышать, как молодой человек встревоженно и истерично вещает:

— Смерть продолжает собирать свою страшную жатву в Центре реабилитации больных аутизмом!

Я метнула в рот обезболивающее и, не отрываясь от телеящика, вдавила кнопку кулера.

— Американский педагог Ричард Саймон, чьих учеников расстрелял подросток, вчера утром найден мертвым в одной из столичных больниц.

Стакан переполнился, вода потекла на пол. Таблетка расплавилась во рту и страшно горчила. Я чертыхнулась, запила наконец лекарство. Про лужу на линолеуме тут же забыла, поскользнулась, ударилась бедром о косяк. Уже падая, вцепилась в дверь — и, конечно, сломала ноготь на указательном пальце.

Худшего начала дня просто придумать нельзя.

А самое обидное — мысли от женского, от реанимации собственной красоты, снова перепрыгнули на злосчастное дело.

Я внимательно досмотрела криминальные новости. Молодой ведущий, несмотря на истеричность, рассказывал довольно толково.

Пару недель назад к Ричарду Саймону вдруг явился Леня Симачев. Просто так пришел. С улицы. Показал американцу свои картины. Ричард похвалил — рисовал мальчик неплохо. И тогда Леня смущенно попросил мистера Саймона помочь ему усовершенствовать мастерство. Американец — он явился в дикую Россию сеять доброе с вечным — подростку отказать не смог. Тем более что уловил: мальчишка пусть не аутист, но с головой у него тоже не все хорошо. И стал заниматься с парнем в свободное время, бесплатно.

Бедняга экспат даже в страшном сне не мог представить, что у Лени на уме.

Иногда мальчик приходил на занятия в группу, поэтому американец всегда заранее говорил ему расписание. И в день убийства — абсолютно без задней мысли — сказал Симачеву, что планирует занятие во дворе Центра, на пленэре. Позвал поучаствовать.

Подросток и пришел. С оружием.

Несмотря на две пули, что получил Ричард от того самого Лени Симачева, полицейские на него давили. Пытались доказать сговор. Несправедливость властей ранимого иностранца глубоко задела.

А позавчера вечером, когда посещения давно были закончены, в больницу неведомым путем пробрался некто Константин Кулаев. Его сын — тоже Костя, талантливый художник и аутист — погиб от руки Симачева.

Кулаев не пытался маскироваться, не закрывал лицо, поэтому попал в поле зрения сразу нескольких больничных видеокамер.

Что конкретно случилось в палате Ричарда, неизвестно, но утром американца обнаружили мертвым. Причина смерти — перелом основания черепа и очаговая травма мозга.

А Кулаев той же ночью улетел в Стамбул. Несмотря на то что на следующий день были намечены похороны его сына.

Я услышала плеск, бросилась прочь из кухни. Ванна полнехонька, вода тонкой струйкой переливается на пол. Ароматная палочка мокрая и раскисшая. Синяки под глазами приняли совсем уж угрожающий, черный вид.

Римма, выбрось все это из головы!

Американца ты никогда даже не видела. Над делом работает целая толпа полицейских. Займись собой!

Я очистила кожу скрабом, протерла тоником. Распечатала пакетик с дорогущей французской маской. И в этот момент зазвонил телефон.

Маска, если не использовать ее сразу, безнадежно засохнет. Но вдруг это Паша звонит? Для него я на связи всегда. Живая или мертвая. Красивая или смертельно уставшая.

Однако на определителе значилось: Федор.