Д’Хуна… Нужно пойти к ней, самой узнать все, убедиться, что в происходящем виноватй не Хранительницы, а мутация лурлов. Темным суевериям необходимо противопоставить знание. Чем больше фактов она соберет, тем надежнее построит свою защиту.
Д’Эйри торопливо семенила по коридорам, уверенно ориентируясь в анфиладе тамбуров, переходов, секций. Лишь избранные бывали в этих галереях, соединяющих между собой башни: покой Хранительниц был священным. Их тревожили лишь в связи с необходимостью осмотра лурлов или когда возникала веская причина использовать их талант. К тому же сейчас внимание всех привлечено к заседанию Совета, к возможности вновь услышать Голос.
По пути ей никто не встретился. Возможно, во всех башнях сейчас остались только шесть дежурных Хранительниц — ‘по две на каждую стену… Нет, над дверями Д’Какук и Д’Лов тусклое свечение, показывающее, что они не отправились за новыми сплетнями. Вот и башня Д’Хуны.
Д’Эйри отстучала пальцами, соединенными перепонками, свой личный код. Дверь медленно отворилась, и Д’Эйри оказалась в точной копии своей собственной комнаты. Д’Хуна выглядела без 1лаз очень непривычно. Такой Д’Эйри никогда ее не видела — они были посвящены в Хранительницы в один день.
— Сестра… — Голос Д’Эйри выдавал смущение: Д’Хуна смотрела как бы сквозь нее, словно в комнате никого не было. — Мне рассказали, что… Нет, я не могу в это поверить!
— Во что не можешь поверить? — Голос Д’Хуны, как и ее лицо, был лишен всякого выражения. — Тебе сказали, что я отреклась от Глаз? Что я больше не охраняю? Если ты об этом — все дравда.
— Но почему? Дее сестры знают, что временами лурлы бывают непослушны, их трудно заставить работать. В последнее время это случается все чаще…
— Во время шторма, — Д’Хуна говорила как бы сама с собой, — я поняла, чем стали лурлы. Трое из них не откликнулись на призыв Глаз, хотя я напрягала все силы. Боюсь, что когда-нибудь стану виновницей гибели Норноха. Пусть та, у которой больше' сил, встанет на мое место и охраняет стены.
— Ты уверена, что та, другая, сделает это лучше?
Этот вопрос вернул эмоции лицу Д’Хуны, ее большие глаза блеснули. Она впилась в лицо Д’Эйри так, словно все еще носила Глаза и могла прочесть ее мысли.
— Ты что-то знаешь?
— А ты не думаешь, что лурлы стали другими? Последнее время они медлительны, как никогда. Что, если в этом повинны не мы, не истощение наших способностей, просто лурлы научились сопротивляться приказам глаз?
— Что ж, возможно. Но многие считают, что Кормление может их умилостивить. Отмена Кормления — причина их неуправляемости. Так или иначе, но пускай теперь другие, тренированные по-новому, займутся этой проблемой. С меня хватит.
Кормление. Они и Д’Хуну почти сумели убедить! Но неужели она не понимает, насколько опасно укреплять и распространять это мнение? Пожалуй, ей, Д’Эйри, не следует рассказывать о своих наблюдениях — это только на руку приверженцам возврата к Кормлению.
И тут на лице Д’Хуны мелькнул интерес:
— Ты замечаешь, что они сделались ленивее, инертнее? Скажи, сколько не подчинилось тебе в минувший шторм?
— Почему ты решила…
— Почему? Да потому, что и ты боишься, Д’Эйри. Я без Глаз чувствую твой страх. Признайся: ты замечаешь, что твои силы слабеют? Но в башне не место тем, кому не подчиняются Глаза. Не лучше ли самой отречься от них и не ждать, когда народ потребует испытания и с позором сорвет их с тебя? Это сделает лже-хранительницу ничтожеством, я не хочу ни для себя, ни для тебя подобного конца.
— Все не так просто… — Д’Эйри пыталась отвести обвинения, но разве можно обмануть ту, которая заслуженно стала Хранительницей? — Подумай, Д’Фани слушают на Совете. Он агитирует за возврат к Кормлению. Он обещает, что Голос заговорит…
— А если это правда и Голос-предскажет еще один такой же сильный шторм? Подумай, что будет, если Хранительница Глаз не сможет совладать с лурлами и из-за ее упрямства, тщеславия погибнет Норнох?
— Нет, не тщеславие. И не страх потерять привилегии, — возразила Д’Эйри. — Я считаю, что вернуться к Кормлению — значит вернуться к нашему началу, забыть учение Д’Гана, погрязнуть в зле. Кормление — тяжкое зло, я в этом уверена!
— Странно слышать это от той, что дала клятву служить лурлам, не щадя ничего, даже собственной жизни, — прозвучал за их спинами мужской голос.
Д’Эйри резко обернулась.
«Д’Фани!» — в ужасе прошептали ее губы, но вслух она это не произнесла.
Высокий, выше многих мужчин, хотя и уступающий им в физической силе, он стоял в дверях, насмешливо склонив голову. В глазах светился быстрый острый ум. В этот миг Д’Эйри поняла, почему этот человек опасен. Он обладал даром, но не настолько развитым, как у Хранительниц.
Он хотел большего, но его дара было недостаточно, чтобы управлять Глазами. Это бесило Д’Фани и делало его их врагом.
