— Глубокий космос. Хочешь посмотреть мою лицензию? — В его голосе прозвучала насмешка. — И какое тебе до этого дело?
Таково действие фэша. Под его действием человека охватывают приступы ярости, зато в перерывах между загулами то, что обычно вызывает гнев, проявляется только в легком раздражении.
— Есть дело. Работа нужна?
Он рассмеялся — по-видимому, искренне.
— Опять ты опоздал. Я теперь прикован к планете.
— Ты хотел показать лицензию. Ее у тебя не конфисковали? — настаивал я.
— Нет. Но только потому, что никто не хотел возиться. Я не взлетал два полных планетных года, и это правда. Что-то я сегодня много болтаю. Наверно, они здесь что-то подмешивают в выпивку. — Он со смутным интересом посмотрел на графин, словно ожидал увидеть что-то плавающее на поверхности мутной жидкости. Потом снова присосался к трубке, но свободной рукой расстегнул замок поношенной куртки и дрожащей рукой достал очень потрепанный бумажник; бумажник он просто бросил на стол, а не пододвинул ко мне, как будто оставался совершенно равнодушен к моему интересу. Я взял бумажник и при очередной вспышке света со стены увидел в нем лицензию.
Она была выписана на имя Кейно Ризка, пилота, лицензированного галактической службой. Выдана лицензия десять лет назад, и возраст пилота указан как неопределенный, поскольку он родился в космосе. Но меня изумил маленький символ, глубоко врезанный под именем, — символ определял пилота как вольного торговца.
С самого начала люди, готовые рисковать вдали от регулярных линий, ставших монополией больших компаний, вольные торговцы, одиночки и авантюристы по темпераменту, за столетия космических путешествий все более и более становились особой расой. Но свои корабли они считали родными планетами, а на настоящих планетах проводили мало времени, отправляясь туда, куда решаются заглянуть только Перворазведчики и исследователи. После этого первые годы они жили на остатках богатого пира, на котором жирели большие компании.
Не в состоянии покупать на аукционах права на вновь открытые богатые планеты, они рыскали по космосу, довольствовались небольшой добычей и большим риском и надеялись, что судьба пошлет им надежную прибыль. И такое случалось достаточно часто, чтобы они могли оставаться в космосе.
Но поскольку свои корабли они считали единственной родиной, то превратились в замкнутый клан и образовывали семьи только из своих, если вообще женились. Иногда у них бывали собственные порты в космосе — астероиды, которые они преобразовали и на которых вели квазисемейную жизнь. Но с теми, кто родился на планетах, вступали в контакт только ради бизнеса. И найти такого, как Ризк, в этом порту — вольные торговцы никогда не бросила своих, — настолько необычно, что вызывает изумление.
— Она подлинная. — Он не отрывал взгляда от графина. Должно быть, сталкивался с таким изумлением столько раз, что уже устал от него. — Я не ограбил какого-нибудь космонавта, чтобы ее забрать.
И это, должно быть, правда, потому что такие лицензии привязаны к телу — настроены на химизм этого организма. Если лицензия перейдет к другому, ее вскоре нельзя будет прочесть.
Нет смысла спрашивать, что лишило вольного торговца корабля и привело в «Ныряющий червь». Расспросы могут враждебно его настроить, и тогда я не смогу с ним договориться. Но то, что он вольный торговец, говорит в его пользу. Бывший служащий большой компании не согласился бы на полет, который мы планировали.
— У меня есть корабль, — прямо сказал я, — и мне нужен пилот.
— Поищи в регистре, — ответил он и протянул руку. Я закрыл бумажник и положил ему на ладонь. Может ли частичная правда помочь мне?
— Мне нужен человек, отсутствующий в регистре.
Это заставило его взглянуть на меня. Зрачки у него большие и очень темные. Возможно, и не фэш, но он явно под влиянием какого-то затуманивающего сознание наркотика.
— Ты не контрабандист, — сказал он немного погодя.
— Нет, — ответил я. Контрабанда — выгодный бизнес, но Гильдия наложила на нее руку, и только умственно отсталый может теперь ею заниматься самостоятельно.
— Тогда кто ты? — Взгляд его был мрачен.
— Человек, которому нужен пилот… — начал я, когда уловил мысль Иити.
— Мы слишком задержались здесь. Будь готов увести его.
Наступила тишина. Я не закончил предложение. Ризк смотрел на меня, но взгляд его не был сфокусирован, он как будто меня не видел. Потом хмыкнул и отодвинул от себя незаконченный второй графин.,
— Спать хочу, — пробормотал он. — Пошли отсюда…
— Давай, — согласился я. — Пошли ко мне. — Я подхватил его слева, помог удержаться на подгибающихся ногах, взял под локоть и повел. К счастью, он еще достаточно владел телом, чтобы идти. Иначе я не смог бы его утащить: он хоть и ниже меня ростом, но за годы пребывания на планете растолстел и заплыл жиром.
