Ризк пришел в возбуждение. Когда мы вернулись из «Пурпурной звезды» и сообщили ему координаты, он возражал, говорил, что они не соответствуют ни одной известной звезде. Но думаю, теперь в нем ожили инстинкты вольного торговца: ведь мы оказались среди звезд, не нанесенных на карты.
Мы осторожно облетели планету, но не увидели ни одного города и вообще никаких признаков того, что планета обитаема. Тем не менее мы решили применить ту же тактику, что на Сорорисе: корабль останется на орбите, а мы с Иити спустимся на модифицированной спасательной шлюпке. И поскольку очевидно, что местом археологической находки могут служить самые крупные массивы суши, я выбрал северный остров.
Приземлились мы на рассвете. Ризк повозился со шлюпкой и добавил возможность перехода от полета на автопилоте к ручному управлению. Он терпеливо обучал меня, пока не убедился, что я справлюсь с управлением. Хотя у меня нет подготовки космического пилота, я с детства летал на флиттерах, а техника управления шлюпкой очень похожа на управление ими.
Иити, снова в собственном виде, свернулся во втором гамаке, не мешая мне управлять спуском. Когда на экране стали различимы черты местности, я понял, что цвет охры связан с деревьями, точнее, с высокими кружевными растениями с длинными ветвями и тонкими, едва в толщину двух моих кулаков, стволами. Высотой они были в двадцать-тридцать футов и сильно раскачивались на ветру. Цвет их варьировал от яркой рыже-коричневой ржавчины до светлого зеленовато-желтого с проблесками красного. Растения покрывали всю поверхность, и я не видел ни одной поляны, где можно было бы сесть. Мне нисколько не хотелось садиться на эти растения, которые могут оказаться гораздо прочнее, чем кажутся, и я перешел на ручное управление, тщетно отыскивая хоть какой-то просвет. Растительность казалась совершенно непрерывной, я и решил, что неверно выбрал остров и что придется повернуть на юг и осмотреть второй.
Но вот растения стали ниже. Показалась полоска красного песка, жестко блестевшего на солнце. Песок омывали зеленые волны моря, и такую зелень я видел только у безукоризненных терранских изумрудов.
В этом месте пляж был достаточно широк, и посредине его я увидел первый ориентир — обширное пятно запекшегося песка от тормозных ракет, место посадки корабля. Я провел шлюпку к самому краю растительности и опустил под покровом ветвей так гладко и осторожно, что мог гордиться своим мастерством. Если только это пятно оставлено не разведчиком-изыскателем, я смогу поблизости найти следы археологического лагеря. Во всяком случае я на это надеялся.
Атмосфера пригодна для дыхания без шлема. Но я прихватил с собой нечто, собранное Ризком. Владеть лазерами и шокерами нам не разрешают, но вольные торговцы за долгое время разработали собственное оружие — пружинное ружье, стреляющее иглами. И эти иглы снабжены наконечниками, сделанными из тех зоранов, что не пригодны для ювелирной обработки.
Мне приходилось пользоваться лазером и шокером, но это оружие показалось мне более смертоносным на близком расстоянии, и только мысль о том, что, возможно, придется столкнуться с отрядом джеков, убедила меня взять его с собой. Те, кто вышел в космос, дано поняли, что нельзя поддаваться основному инстинкту нашего вида — нападать на все чужое, потому что оно опасно. И, как следствие, для первых исследователей создавали мысленные блоки. Эта предосторожность продолжала действовать, пока исследователи и колонисты не выработали противодействия мгновенной враждебности. Однако бывают ситуации, когда по-прежнему необходимо оружие — чаще против Представителей своего же вида.
Шокер, с его временным воздействием на противника, оружие не запрещенное. Лазер предназначен только для военных целей и для большинства путешественников под запретом. Но как подозреваемый Патрулем я в течение года не могу получить разрешение ни на один вид оружия. Меня «помиловали» — помиловали за преступление, которое я не совершал, — об этом им было выгодно забыть. И мне не хотелось требовать разрешения, чтобы не давать еще одной зацепки для контроля надо мной.
Выйдя из шлюпки с Ииити на плече, я порадовался тому, что Ризк собрал для меня такое оружие. Планета не казалась враждебной. Солнце яркое и теплое, но не обжигающее. Ветер, играющий ветвями растений, легкий и приносит с собой ароматы, которые привели бы саларикийев в радостное возбуждение. С поверхности я видел, что вверху от стволов отделяются мелкие ветви и на них висят гирлянды ярко-алых цветов, обрамленных золотом и бронзой. Над цветами деловито жужжали насекомые.
Почва представляла собой смесь красного песка и темно-коричневых вкраплений — там, где пляж уступал место лесистым зарослям. Но я держался границы между песком и лесом, двигался по дуге, пока не оказался напротив того места, где от тормозных ракет расплавился песок.
