– Подождите. – Эвальд начал злиться. Все происшедшее напоминало ему какой-то старый авантюрный роман. – Какой генерал? Куда мы спешим, и вообще для чего я здесь?
Подполковник посмотрел на него, усмехнулся и ничего не ответил. Они быстро прошли по длинному коридору и очутились в круглом зале с мраморным камином. У дверей сидели два офицера. Они поднялись. Но подполковник сказал только одно слово: «Ждет». И снова дверь. Еще одна комната. Полумрак. Свет лампы над письменным столом. Майор с усталым, бледным лицом, как у людей, долго не бывающих на воздухе.
– Пальм? – спросил он хриплым голосом курильщика.
– Так точно.
– Ждите.
Майор встал, одернул китель и скрылся за огромной резной дверью. Он появился через минуту.
– Проходите.
В душноватом полумраке кабинета пахло табаком. Он был огромный, этот кабинет. Огромный и темный, только в конце его стоял стол, и на нем горела лампа под зеленым абажуром. Поэтому и лицо сидящего за столом казалось неестественно зеленым. Эвальд увидел тяжелое золото генеральских погон.
– Товарищ нарком, подполковник Чудинов и капитан Пальм.
– Документы у вас? – Генерал взял из пачки папиросу.
Тут только Эвальд заметил в руках подполковника папку.
– Так точно. – Чудинов подошел к столу и положил ее перед генералом.
– Садитесь, товарищи. – Нарком закурил, глубоко затянулся, положил дымящуюся папиросу на край пепельницы.
– Значит, Пальм Эвальд Альфредович, отец Альфред Пальм, большевик, подпольщик, член правительства Эстонской ССР, погиб в 1942 году. Подробности гибели отца вам известны, капитан?
– Нет, товарищ генерал. Меня вызвали в штаб дивизии и просто сообщили о гибели отца. Потом уже я узнал, что он был на подпольной работе в Эстонии.
– Да, отец ваш настоящий большевик… Вы окончили Московский юридический институт?
– Так точно, товарищ генерал.
– В 1940 году работали в ЦК комсомола Эстонии?
– Так точно.
– Потом война. Следователь военной прокуратуры, командир диверсионной группы, работник особого отдела армии. Когда были ранены?
– Зимой сорок пятого, в конце января.
– При каких обстоятельствах?
– Моя группа ликвидировала бандгруппировку в тылу.
– Понятно… Где ваш брат?
– Я не имею о нем никаких сведений. В сороковом мне сказали в НКВД, что он вместе с дядей Карлом Сяргом бежал в Швецию.
– Понятно. Только потом он возвратился и служил в СС.
– Юлиус?!
– Да, Юлиус Сярг.
– Пальм.
– Нет, капитан, Сярг. Его усыновил ваш дядя. Так что пусть он и остается Сяргом, не позорит славный род Пальмов… Итак, награды. Ордена Красного Знамени, Отечественной войны первой и второй степени, Красная Звезда, пять медалей. Вы отлично воевали, капитан.
– Как и все, товарищ генерал.
– Ладно, о скромности потом. Какие планы?
– Я хотел остаться в армии, но меня признали ограниченно годным. Думал уехать в Москву, работать в прокуратуре.
– Это не уйдет. Мы затребовали ваше дело, ознакомились с ним и считаем, что вы должны работать в нашем наркомате. Да… Не удивляйтесь. Вы будете работать в Наркомате внутренних дел Эстонии. Вот… – Нарком открыл бювар тисненой кожи и вынул из него лист бумаги с машинописным текстом. – Читайте. – Он протянул его Эвальду.
– Так что же, товарищ Пальм, подписывать?
Нарком взял ручку.
– Это очень нужно, товарищ нарком? – Эвальд встал.
– Очень, считайте, что мы снова отправляем вас на фронт.
– Подписывайте.
Нарком подписал приказ, протянул его Чудинову.
– Немедленно оформите капитана и подготовьте представление на присвоение товарищу Пальму очередного звания. Идите… А вы, Пальм, останьтесь.
Нарком встал, щелкнул выключателем. Под потолком загорелась хрустальная люстра, залив кабинет ярким, радостным светом. Генерал подошел к карте, висящей на стене, раздвинул шторки.
– Идите сюда, капитан. Вот видите уезд? Это самый большой уезд республики. На его территории действуют остатки особо опасной банды бывшего капитана СС Юхансена. Кличка его Кровавый…
Дождь кончился внезапно. И сразу же наступила тишина. Лес и болото замерли, только капли гулко падали на листья кустов, и казалось, что кто-то ходит около землянки. Дождь шел два дня не переставая. Он размыл лесные тропинки, ручьи и болото вокруг острова, которое жило своей, совершенно особой жизнью. Ночью, когда наступала тишина, было слышно, как трясина вздыхала, иногда раздавались стоны и что-то светилось зыбким синим огнем. Здесь никогда не было сухо. Даже в жару. Влажные испарения и туман одевали островок сырым саваном. Но именно в этом и заключалась гарантия безопасности.
На остров вела одна тропинка – гать, скрытая водой. И знали о ней всего несколько человек.
