– Арагац, ко мне! – Позвал собаку Скорняк.
Пес сделал несколько нерешительных шагов. Увидел в руке человека предмет и захотел, чтобы он был съедобным. Голод победил осторожность. Прибавляя ходу, пес подбежал к человеку и замер перед ним с высунутым языком. Скорняк вскрыл банку тушенки и вывалил половину прямо на землю. Дворняга, в пару щелчков челюстями, съела все, что было ей предложено.
– На первый раз достаточно, а то заворот кишок случится, – предупредил ее Скорняк.
Глаза собаки умаслились сытостью и осознанием того, что плохие времена закончились. Захотелось изобразить благодарность, чтобы люди поняли. Дворняга подняла морду и лизнула руку Скорняка.
– Ну, все, Скорняк, пес принял твое крещение. Отныне ты в ответе за него.
– Согласен. – Скорняк потрепал собачью холку.
Еще несколько шагов по яйцевидной вершине холма, и стала видна обратная сторона. Тьма почти окутала землю. Однако ее было недостаточно, чтобы скрыть комплекс строений и паутину железнодорожных путей внизу.
– Вот и пришли. – Рэб опустился на землю. – Привал, до завтрашнего утра.
Скорняк сел рядом, и Арагац, еще нерешительно, заглядывая в глаза, будто спрашивая разрешение, пристроился рядом.
– Ара, брат, садись ближе, не стесняйся. – Скорняк обхватил его одной рукой и подтянул ближе. – Греть меня будешь ночью.
Рэб дежурил вторую половину ночи. Любопытство подначивало рассмотреть интересный кластер как можно раньше. Утренний туман скрывал от глаз подробности. Он стелился по земле, открывая взгляду верхнюю часть вокзала, опоры проводов, верхушки семафоров, крыши вагонов и локомотивов. За вокзалом виднелись строения, по виду – казенного предназначения. Перед вокзалом, в утопающих в тумане верхушках деревьев, узнавались крыши типовых железнодорожных бараков, построенных еще в начале двадцатого века.
Кластер казался странным. Тому, кто очертил его границы, как будто хотелось вытащить именно вокзал с привокзальной инфраструктурой. Кто-то удовлетворил каприз ребенка, возжелавшего «паровозики». Рэб толкнул Скорняка. Тот заморгал спросонья. Арагац, желая скорее разбудить своего спасителя, лизнул его в лицо.
– Ара, хватит, я уже не сплю. – Скорняк отодвинул от себя собачью морду.
Пса это совсем не обидело. Он преданно смотрел в глаза человеку и вилял хвостом.
– Туман сойдет, и спустимся вниз, а пока перекусим, – распорядился Рэб.
– Горяченького бы… – Скорняк зябко передернул плечами.
Они разогрели еду горелкой прямо в банках, позавтракали, запили живцом. Туман к этому времени почти рассеялся. Скорняк посчитал, что только ему придется делить свою еду с собакой, однако Рэб тоже пожертвовал большой кусок говядины из своей банки. Завтрак придал сил и надежд на положительный результат похода.
К вокзалу подошли по балке, часто высматривая опасность. Ничего подозрительного Рэб не заметил – ни мутантов, ни людей. Они зашли со стороны переезда. Там железнодорожный путь упирался в асфальтированную дорогу, послужившую границей кластера. Вдоль путей росли раскустившиеся клены, хорошо скрывающие от ненужного взгляда. Воздух пах креозотом. Так и казалось, что свистнет локомотив или раздастся через репродуктор невнятный голос дежурного.
Ближе к зданию вокзала пути стали множиться. На самом крайнем стояли вагоны, загнанные в тупики. Судя по их виду, они уже отслужили свое.
– Это же готовый дом! – заметил Скорняк. – И кровати, и столы – все есть.
– Согласен. А как их транспортировать в наш стаб?
– Трактором. Гусеничным. На лыжи поставить и тянуть.
– Если дорастем до трактора когда-нибудь, так и сделаем.
Потом пошли грузовые вагоны. Они все были открыты. Надо было полагать, что такой интересный кластер обязательно будут караулить перед каждой перезагрузкой. Нетронутыми были только тележки с гравием и углем. Рэб заглядывал в каждый открытый вагон, пытаясь понять, что за груз находится в нем. Чистыми под ноль оказались только первые два, в остальных осталось по-разному. Комбикорм в мешках не тронули совсем, сахар разобрали на четверть, коробки с фруктами – наполовину. Многие из них намокли и просели под начинающими преть фруктами. Вагон, забитый сантехникой, тронули с краю: не бог весть, какая ценность в мире отсутствующего водопровода. Вагон, сильно пахнувший бытовой химией, почистили хорошо: мыться и мыть народ не разучился.
– Посторожи! – приказал Рэб Скорняку, а сам запрыгнул внутрь вагона.
Он нашел в картонных ящиках мыло, вынул десять штук и отдал Скорняку. Хотел еще найти пену для бритья и станки, но их могли опередить. Такой товар должен быть в ходу, как и туалетная бумага. Упаковку туалетной бумаги он все нашел – отличной, двухслойной, совсем не для суровых задниц Улья. Пять рулонов ушли в рюкзак Скорняка.
– Хорошо, но не то. – Рэб спрыгнул на землю.
