– Думаю, что нет, ведра сказал брать с собой. Знает, наверное, где здесь рыбные места?
– Ну, так рыбак рыбака видит издалека, – заметил Дизель. – Я с вами. У меня зрение ночное.
В кромешной тьме, усиленной остатками тумана, послышались шум и рычание. К реке подходили мутанты, жаждущие так же, как и Рэб, отведать рыбки. Дизель собирал в ведра оставшихся на дне реки рыбин, а тех, что не лезли в ведра, на месте доедал мутант контролируемый Рэбом. Ему доставались в основном сомы. Краб, предусмотрительно сообразивший взять с собой проволоку, нанизывал на нее через глаза небольших рыбешек. Была мысль засолить их, оставив на черный день, или употребить с пивом, если случайно попадется подходящий кластер.
– Уходить надо, – зашептал Рэбу на ухо Дизель. – Там стая подошла. Элитник у них во главе.
Рэб опустился на колени. Дизель связал за дужки полные ведра и перекинул их через хребет мутанта, забрался сам и помог Крабу, увешанному, как гавайский певец орхидеями, связками мелкой рыбешки.
– Вонять будешь рыбой, – заметил Дизель.
– С удовольствием. Я всю жизнь ею вонял, а теперь соскучился. Домом пахнет.
До лагеря добрались без приключений. Часовые заметили их и вовремя среагировали. Улов впечатлил всех, кто еще не уснул. Дизель распорядился достать газовую горелку и сделать из тряпок изгородь, чтобы пламени не было видно. Им на помощь пришли две женщины, у которых тоже был свой график дежурств. Рыбу хранить было негде, поэтому ее срочно надо было приводить в готовый вид.
Дизель взял нож и принялся соскребать чешую с рыб. Краб смотрел в огонь горелки, не сводя глаз. В зрачках отражалось синее пламя.
– Я всегда думал: почему инопланетяне не идут с нами на контакт? Что может быть проще, с их техническим превосходством? Смотрел в небо и думал: сейчас меж звезд появится еще одна звездочка, будет расти, пока не превратится в серебристый диск над моей головой. Опустится рядом со мной, оттуда выйдут серые человечки и бросят мне в руки ключи от тарелки, и скажут: «Вот, Герман, тебе наша летающая тарелка. Катайся на ней по всей Вселенной. Ни гаишники, на аварии на ней не страшны. Хочешь – отправляйся в казино в Америку, хочешь – высасывай деньги из банка прямо синим лучом, а если нет в тебе меркантильного интереса, лети прямо на кольца Сатурна, в полдень там такая красота, лучи Солнца так и полыхают отблесками на его диске».
– Не дождался? – иронично спросил Дизель.
– Погоди, не спеши. Потом я перестал ждать, и вот почему. Как мы относимся к животным, которые живут рядом с нами? Мы что, дарим им ключи от машины? Нет, они не сообразят, как ею пользоваться, да и не нужна она им, у них свои мечты, о которых мы можем и не догадываться. Вместо этого мы их изучаем, каталогизируем, вскрываем, наконец, чтобы удовлетворить свое научное любопытство, обобщаем, не выделяя из них личностей. И я понял: мы для инопланетян никакие не разумные существа, мы для них – жопоногие моллюски. Самцы развитее самок физически, с возрастом их рыльце становится в пушку, а у самок остается гладким, им свойственны брачные игры, примитивная забота о потомстве, кооперация в сообщества. Они не видят там Германа, или кого-то еще. Мы для них – масса жопоногих моллюсков, которых вместо того, чтобы бросить ключи от тарелки, отправили в Улей, посмотреть, что получится.
– Да-а-а. – протянул Дизель. – И не поспоришь с твоей теорией. Убедительно звучит.
Ночная смена разбудила спавших прямо на земле людей запахом готовящейся ухи. Загремели посудой, забубнили в темноте сонные дети. Их мордахи замелькали в просветах между тряпками.
– Подходите смелее, ребятишки! – подозвал их Краб и откинул край тряпичной загородки.
Тело Рэба тоже нужно было кормить. Для него остудили и процедили наваристый бульон и залили его мелкими порциями. Тело лишилось осознанных реакций, но не лишилось рефлексов. Глотало бульон, как миленькое, пока разум дремал неподалеку от лагеря в теле монстра.
Дизель сидел рядом с Мэршей, заботившейся о теле Рэба.
– Я не обращала внимания раньше, но у нашего начальника такие крупные пальцы на руках, – заметила она.
Дизель посмотрел на них и заметил, что ладони и пальцы у Рэба на самом деле стали крупнее. Кожа на них была задубевшая, как у кузнеца, машущего целыми днями тяжеленным молотом. Он не стал заострять внимание на этом перед Мэршей: могло и показаться. Он что-то слышал о квазах – людях с побочным эффектом, делающим их похожими на мутантов из-за принятой жемчужины. Насколько он знал, Рэб тоже принимал жемчужину.
Пока лагерь собирался выступить, Рэб успел разведать округу. Сразу за холмом, на восток, открывался вид на городской кластер. Большой спальный район. Вдоль границы его замерла пестрая лента автомобилей. Их владельцы и пассажиры в ступоре замерли у нее, пытаясь понять, что они видят на самом деле. Если бы удивление можно было материализовать во что-то осязаемое, например, в песок, то Улей был бы давно погребен под его толщей. Скоро удивлению на смену придет ужас.
