– Приятный момент есть, – улыбнулся Али. – Это один из охранников Абу-Хасана, лейтенант сирийской армии Адбель Гархан. Потребовались дикие усилия, чтобы его туда внедрить и сделать убедительную «легенду». Зато Абдель на хорошем счету у Абу-Хасана, его ни в чем не подозревают. У Гархана полная свобода передвижений по городу… если в этот момент он не нужен начальнику. Иногда он исполняет функции шофера – возит Насреддина. В принципе может его ликвидировать, но тогда погибнет сам. Пока это дело терпит. Именно Гархан узнал про женщин. Его снимки и стали достоянием…
– Ты можешь с ним связаться? – встрепенулся Олег.
– Ни в коем случае! – покачал головой Али. – Это может сделать только Бахуз – еще одна причина поездки в Шорт. О том, что Гархан – наш, знают только трое. Теперь и ты.
– Насчет меня можно не волноваться, – проворчал Олег. – У тебя оружие есть?
– Да, в бардачке, – кивнул Али и засмеялся: – Это волшебный бардачок. Какое оружие тебя интересует, майор? Ты сам при полном параде. Есть пистолеты, УЗИ, «М-16», парочка одноразовых «Мух» под сиденьем. Из гранат – четыре «Ф-1». Есть звездочки-сюрекены – когда-то, знаешь ли, увлекался.
Преследовало тянущее чувство, что передышка ненадолго. В районе часа ночи громоздкий, но надежный джип выбрался из окрестностей рощи, выехал на дорогу, огибающую «зеленку». Али остановился, выключил фары, двигатель, открыл окно.
– Давай помолчим, Олег. Как там говорят у вас в России: тише станешь – больше услышишь?
В России так не говорили, но мысль была верна. Они застыли, прислушались. В полумраке выделялся напряженный профиль капитана сирийской армии: стиснутые губы, нос с горбинкой. Шевелились кончики усов, когда он выпускал воздух из ноздрей. Ночная тишина звенела, как тетива. Из рощи доносилось ворчание неспящей птицы. Различались порывы ветра – они потряхивали карликовый кустарник, о чем-то шептали сухие листья. «Пора, брат, пора», – бормотал про себя Олег. Али закрыл окно и запустил двигатель. Фары включать не рискнул. Повернулся к спутнику:
– Ну что, приятель, помолимся богу на дорожку? Каждый – своему.
На третьем километре дорога превратилась в окончательно разбитую. Такие ямы проблематично было встретить даже в России. «Явно не пленные немцы строили», – думал Олег, держась за ручку над головой. Скорость передвижения упала до предела.
– Такую дорогу проще объехать, – намекнул он.
Али засмеялся. Фары включать он по-прежнему боялся, резонно полагая, что на яркий свет слетятся не только мотыльки, но и стервятники.
– Проедем еще немного. Потом выйдем на нормальный грунт, выбора нет. Там будет рискованно, но что поделаешь.
Возникало чувство, что они кругами вьются вокруг Хамана, который даже не видели. В один момент Али остановился, приложил палец к губам. Где-то далеко гудели моторы, передвигалась тяжелая техника. Несколько минут они пребывали в молчании, дожидаясь, пока растают звуки, потом продолжили движение. А вскоре объездная битая дорога влилась в нормальную грунтовку, которую в России назвали бы «большак». Выезжал на нее Али с особой осторожностью, изучая пространство слева, справа.
– Ладно, прорвемся, – и ударил по газам.
Со стороны казалось, что дорогу посыпали солью – она отчетливо белела в ночном мареве. Вдоль дороги – словно рукотворные валы, увенчанные кустами, похожими на рогатки. Местность становилась волнистой, дорога обтекала холмы, подножия которых были завалены камнями. Небо еще не серело – ночь продолжалась. Луна сменила положение и теперь светила в боковое стекло, раздражая глаза. Видимость становилась лучше, Али плавно прибавлял обороты двигателя. Внезапно скорость стала падать. Он выругался, забавно сочетая русские и арабские «идиоматические» выражения, начал ритмичными движениями прокачивать педаль акселератора. Скорость ненадолго выровнялась, но опять начала падать.
– Вот шайтан, мать его! – прорычал он. – Когда же «Тойота» наконец перестанет клепать ведра!
Для уха рядового российского автолюбителя звучало как-то причудливо. Да и год рождения этого «гордого» джипа был явно не текущий.
– Проблемы? – спросил Олег.
– Нет проблем, – опомнился Али. – Эта паршивка стала очень капризной. Масло плохо поступает, из бутылочки поить приходится. Не волнуйся, бутылочка рядом. Такое случается раз на сто километров.
Он остановился на обочине, что-то забрал с заднего сиденья и отправился разбираться с двигателем. Заскрежетал, поднимаясь, капот. Ругательства в исполнении капитана сирийской армии стали глухими и невнятными. Олег тоже вышел наружу, оставив автомат на сиденье. Сирийскую ночь насыщали всевозможные ароматы. Она отличалась от всех известных ему ночей, как небо и земля. Воздух был другой, запахи другие. Что-то приторное, терпкое, с еле уловимым оттенком гниения, но это не вызывало неприятия – как не вызывает неприятия специально приготовленная к пиву рыба с душком. Он вдыхал полной грудью и никак не мог определиться с ощущениями, отвлекал брюзжащий капитан, гремящий в капоте.
