«Твой господин Орон сдох. Его убил тот самый бродяга. Джон вернулся домой. А твой сын умер. Орон выпил всю его кровь. А я пришел сюда как судья. Ты понял?»
Одним прыжком Алексей оказался около старейшины. Когти проткнули тонкую ткань пижамы. Он рванул его. Толстяк подлетел, рухнул прямо на столешницу. Алексей ткнул его мордой в написанное и взвыл в голос. На втором этаже раздались крики ужаса. Жена старейшины выскочила на лестницу, увидела оборотня. Новый крик раздался на весь дом. Она побежала обратно, хлопнула дверь и вслед Алексей услышал, как к двери придвигают что-то тяжелое. Тяжелое? Смех. Надо было бы — он с легкостью выломал бы все запоры. Но ему это не надо. Живи.
— 0, нет, нет! — запричитал толстяк.
Ага, значит прочитал. Алексей поддел его за ворот и поднял. Старейшина весь, казалось, таял, так он потел. Ему очень хотелось отвести глаза от жуткого взгляда оборотня, но он боялся спровоцировать зверя. Завоняло еще сильнее. Алексей брезгливо поморщился: похоже толстяк не только обоссался. Алексей брезгливо стряхнул его с лап на середину приемной, заходил вокруг кругами. Вернулся к столешнице.
«Расскажи про Ольгу».
Указал толстяку лапой. Тот быстро закивал, пополз на карачках, тихонько подвывая. Прочитал, весь сжался. Алексей рыкнул и только тогда он залепетал.
— Ну, так это, значит… Я любил Ольгу, как дочь любил… А она ж еще за Поля замуж хотела. А лорд, да будет его имя проклято во веки, увидел ее и говорит: «Выведи ее ночью за поселок». Я и так его уговаривал и этак… Нет и все. «Высосу тебя, — говорит, — и семью твою если не приведешь». Я-то ей все рассказал, а она-то сердобольная доченьку мою пожалела, да и сбежала ночью. Так и пропала. Добрая душа была…
Алексей взревел. В прыжке сбил старейшину с ног, прижал к полу, занес лапу для удара. На когтях блеснуло страшно. Толстяк взвыл громче оборотня.
— Нет, нет! Не убивай, все расскажу, все как было расскажу. Только не убивай.
Алексей опустил лапу, заглянул толстяку, прямо в душу.
— Не говорил я с ней, честн слово не говорил. Да, все так и было. Только не убивай. Вечером я ее встретил и дубинкой по голове. Мягкой тканью дубинку обмотал, чтобы не уб… не поранить. Потом в лес снес. Положил под дерево, нежно положил, честн слово. Волки после пришли, я так с лордом договорился. Я ж боюсь вас, прям страсть. Только не убивай! — он взвыл еще сильнее. Зажмурил глаза, руки прижал к ушам.
Алексей прыгнул. Треск, грохот — входная дверь слетела с петель. В приемную потянуло свежей ночной прохладой. Алексей глубоко вздохнул. Как-то надоел ему кислород с запахом мочи. Потом прыгнул обратно, схватил старейшину за шиворот и потащил на улицу за шиворот.
Час, когда Джон вернулся домой, был очень бурным. Вышедшая на стук Клотильда чуть не задушила его в объятиях, чуть не утопила в поцелуях и не порвала на части уже просто от радости. Затем кухарка неожиданно пустила слезу.
— Да что ты, что ты… — говорил растерянно Джон, силясь сообразить, чем он мог так расстроить Клотильду. — Я же живой вернулся. Тут радоваться надо. Ну что ты плачешь?
— Ничего-ничего, сейчас пройдет… — шептала она.
Наконец распаренный, накормленный, холеный и залюбленный Джон вырвался из слишком назойливого обхаживания, смахивающего на вылизывание кошкой котенка, и рухнул в постель. Он проспал весь день, мог бы проспать и всю ночь, но его разбудило громкое тявканье под самой дверью дома. Он высунулся в окно. В голове одна мысль: вылить на эту чертову псину ушат кипятка. У дома на земле валялся человек. Над ним стояла собака и продолжала тявкать.
— Пошла, дрянь! — вскричал Джон. Закрыл окно. Собака тут же затявкала громче. С ругательствами Джон чуть не выпрыгнул из окна, высунулся в него до пояса, — Пошла вон! — крикнул он, потом присмотрелся. Дьявол. В темноте это было проблематично, но Джон узнал своего четырехлапого друга, выведшего — нет, спасшего его из замка вампира. Он со стуком захлопнул окно, быстро оделся и вышел на улицу. Там он первым делом склонился к лежащему человеку. На сердце неприятно похолодело.
— Господин старейшина? — проговорил он с тревожным удивлением. Старейшина был явно не в лучшей форме. Более того… Алексей сморщил нос. Захотелось зажать ноздри пальцами, но тут же пришла злость — так напугать уважаемого человека! Джон попробовал поднять старейшину — не тут-то было. Оборотень налетел, снова сбил старейшину на землю. Принялся бить лапами по утоптанной поверхности. Водить лапами.
— Дружок, не мешай, — Джон протянул руку к старейшине. Увидел только, как сбоку что-то мелькнуло, и сразу почувствовал, как руку сжало. Волк держал его кисть в пасти. Больно не было, но и вырваться тоже было нельзя. Джон похолодел. Достаточно одной царапины.
— Дьявол, да что ты творишь?
Оборотень оттащил его на середину улицы. Там отпустил, а сам снова начал выводить лапами в пыли.
— Да что… — Джон всмотрелся. Волк начертил в пыли букву, стер, начертил снова. — Ты что-то пишешь?
Волк закивал как человек и начал писать уже не стирая.
«Собери людей», — прочитал Джон.
