— Подожди, — Алексей не выдержал и вскочил. Апатию как ветром сдуло — что-то не вяжется. У Ольги все ясно, там в самом мире заложена возможность превращения одного существа в другое. У Юлии с Сергеем такого нет.
— И, тем не менее, это произойдет.
— Хорошо, объясни мне как?
— Я пришел к выводу, что и инсекты и кочевники без твоего вмешательства обязательно выиграли бы. И не просто выиграли, а обязательно уничтожили бы своих противников. И тут появляешся ты. Информация не может воплотить тебя в то, чего по ее мнению не должно быть. Вот и воплощает… в, скажем так победителей.
— Да, а что же в первый раз воплотила в кого-то вообще постороннего?
— Не знаю, — честно признался Николай, показывая этим, что он истинный ученый. — Может все дело в том, что ты оказался неожиданностью. Вот и успел проскочить. А сейчас там тебя уже отметили. Запомнили.
— Хороший разговор, — прервал их Эдуард Степанович. — А главное содержательный. Я его даже на видеокамеру записал. Для последующего изучения, — потом посерьезнел. — Теперь перейдем к другому.
Алексей и Николай в ожидании уставились на него.
— Первое, что меня интересует. Во сколько миров может входить один человек, сохранив при этом спонтанный переход, и можно ли такой переход сделать не спонтанным, а контролируемым. И второе — но я думаю, это будет более интересно для вас Николай — почему через «Творец» человек уходит телесно, а при спонтанном переходе — только сознанием?
— На это можно ответить только проведя полномасштабные исследования.
— Решено! — директор сам себе кивнул. — Молодой человек мы зачисляем вас в штат…
— Нет, — ответил Алексей.
— Что «нет»? — Эдуард Степанович прищурился.
— Нет, это и значит нет. Мы договорились, что я прохожу четыре мира. Я освобождаю своих родных, а вы получаете нужную вам информацию. Потом вы нас отпускаете — все довольны.
Эдуард Степанович засмеялся, рот у него при этом открылся так широко, словно он пытался проглотить яблоко.
— Насмешили, молодой человек, — наконец сказал он. — Я не поверю, что вы решили, что мы действительно отпустим вас. После того, что вы узнали? Это не реально.
— Соглашайся, Алексей, — сказал Николай. — Это единственный шанс уцелеть для тебя и твоей семьи.
Алексей помолчал. Затем кивнул.
— Хорошо, я соглашусь, если вы сейчас же отключите моего сына.
— Это невозможно, — ответил Николай. — Мы уже запустили программу двойников и теперь его нужно сначала отыскать там.
— Тогда я пойду за ним.
— Никуда вы не пойдете, — вмешался директор. — Сначала проведем исследования.
— Нет.
— Снова это «нет». Смотрите, дождетесь…
— Алексей, ты можешь погибнуть там. Подумай, вместе с тобой погибнут уникальные открытия.
— Не смеши, как говорит наш незабвенный Эдуард Степанович. Найдете другого подопытного.
— Но это столько потерянного времени!
— Коля, а вы оказывается нетерпеливы.
— Молодой человек, — Эдуард Степанович положил руку ему на плечо. — А вы не думали, что можете быть уникальны, и ни у кого другого это не повторится?
— Ну и черт с ним. Вы тоже не думали, что дети у меня уникальные. И ни у кого больше не повторятся.
— Ладно, дьявол с вами — директор нажал что-то на столе. Воздух над столешницей засветился. Перетек в голографический экран. Эдуард Степанович начал давить на экран пальцами словно работал на клавиатуре. На экране призрачного монитора, появился мужчина в белом халате.
— Готовьте альтернативный вариант.
— Хорошо, господин директор.
Экран погас. Втянулся в стол как призрак в щель.
— Вот и все, — сказал директор. — Вы добились чего хотели: за вашим сыном пошли. Вы довольны?
Алексей задумался, доволен ли он? На душе нашел только осадок тревоги.
— Хорошо, — медленно, все еще раздумывая, проговорил он. — Договорились.
— Значит можно вас зачислять на работу…
— Нет. На это я не пойду. Слишком мне не нравиться ваше учреждение. Обследовать обследуйте, но работать с вами… — он помолчал. — Совесть замучает.
— Алексей! — чуть не взвыл Николай. — Я же тебе говорил.
— Ни чего. Они знают, что если хоть пальцем кого тронут, я откажусь сотрудничать — и пусть пляшут, как хотят. С трупа много данных не снимешь.
Эдуард Степанович хмурился все сильнее, а Николай продолжал.
— Но это сейчас, а потом?
— О «потом» и думать будем потом.
— Я всегда ненавидел вас, журналистов, — неожиданно и резко сказал ученый, — без мыла в задницу пролезете. Ладно, пошли.
— Прошло сорок минут. Алексей сидел в лаборатории. Лениво наблюдал, как по вставленной в запястье левой руки трубке стекает его кровь. Кому-то из лаборантов понадобилось провести полный анализ. Зачем? Этого даже Николай не понял.
В области сердца и на висках висели проводки на липучках. К своему стыду Алексей не помнил, как они называются. Проводки вели к медицинской аппаратуре и та показывала, что несмотря на его спокойное лицо, на душе у него далеко не спокойно.
Алексей волновался. Нет, его не трогали, ни эти двести миллилитров крови, что с него сосут эти упыри, ни аппаратура, читающая его настроения как раскрытую книгу. Его не волновало ни чего из того, что, находилось в лаборатории. Правильно, ни чего из того, что находилось.
