В кусты Алексей не ломанулся только потому, что иначе растряс бы и точно обрыгался как говорится не сходя с места. Он отвернулся и дрожащим голосом попросил.
— Только не слишком чавкай.
— Ты что творишь? — вмешался Горыня. — Эти ж твари человечиной питаются.
— Ну и что, — Грымт с хрустом выдрал окорок размером с телячий. По пальцам побежали красные капли. Он взял палку начал накалывать окорок на нее. — Я понимаю, если бы они великаниной питались. Я тогда б тебя сразу пристукнул, если бы рискнул попробовать.
Сергей чуть в отдалении сидел с Аленой. Среди золотого сенокоса он нашел золотой одуванчик. Преподнес его девушке, после чего рискнул поцеловать ее в щеку. Теперь сидел и гладил красный отпечаток на щеке от ее ладошки. На лице запечатлелось недоумение, а в глазах желание куда-нибудь смыться. Только вот повода нет.
— Сергей, — позвал Алексей сына, — иди сюда.
Сергей с готовностью поднялся. Быстро пошел к отцу.
— Разреши один вопрос.
— Да.
— Да это я так, надо же с чего-то разговор начинать. Не сидеть же молча.
Сергей недоуменно поднял бровь.
— Не хочешь с отцом посидеть? А вот мне хочется. Уважъ, пожалуйста.
С непониманием на лице Сергей вытащил из кучи натасканных великаном дров пенек. Сел на него.
Великан понатыкал вокруг костра целый лес палочек с насаженными на них кусочками мяса. Довольно облизывался, внюхивался в плывущие вокруг запахи. С мяса скатываются прозрачные капли жира. Шипят на углях.
К великану подошли гномы. Тот пригласил широким жестом. Горыня скривился. Махнул рукой на это безобразие.
Алексей оторвался от созерцания. Посмотрел на сына. Сергей сразу отвернулся. Сделал вид, что равнодушен. Ничего и никто ему не нужен. Особенно отец.
— Ничего, я тоже был таким, — сказал Алексей.
Сергей резко обернулся. Брови взлетели вверх. В глазах читалось: «Как ты смог прочитать мои мысли?»
— Не забывай, — Алексей чуть обернулся и посмотрел сыну в глаза. — Все, что с тобой происходит, я давно пережил.
— Но это не дает тебе права, — Сергей шмыгнул носом, но тут же сделал лицо кремнем. Мол, я настоящий мужчина. А чтоб мужчина плакал…
— Да, ты прав, не дает.
Сергей уперся взглядом в небо. Вид такой, словно увидел там что-то настолько интересное, что все земное это так, ерунда. Алексей тоже посмотрел, но ничего особенного не увидел. Вот просто красивого — целое море. Например, низкие, и словно ватные кучевые облака. Они как будто специально созданы для того, чтобы сесть на них верхом и прокатиться. Облака, белоснежные лошадки.
— Сколько себя помню, — проговорил Алексей, — ты всегда любил смотреть в небо. Бывает, я отругаю тебя, а ты убежишь, сядешь грустный за кустом и смотришь. Глазки блестят. Бегают словно мышата. А помнишь, как на вопрос, кем ты хочешь стать, когда вырастешь, ты ответил: летчиком. Через секунду исправил на космонавта, а потом с серьезным видом заявил, что лучше всего — лучше, чем летчиком и космонавтом — это быть парашютистом. Мы тогда с мамой смеялись.
— Я помню, — Сергей улыбнулся.
— Тебе три года всего было.
— Все равно помню.
— Вундеркинд ты мой, — Алексей улыбнулся.
Сергей тоже улыбнулся. Потом, правда, спохватился: как бы отец не подумал, что наступил мир. Сделал сумрачное лицо, скривил губы, напустил грозу в глаза. Но через минуту расслабился — на лице появилось мечтательное выражение.
— Я до сих пор так считаю, — негромко проговорил он.
— Что? — не понял Алексей.
— Что парашютистом быть лучше. Летчик, космонавт, они что — сидят в железе, за тремя слоями защиты. А парашютист открыт всему. Летчик может чувствовать только скорость, а космонавт лишен даже этого. Парашютист же чувствует все. Ему ветер бьет в лицо. Выжимает слезы из глаз. Он чувствует высоту, чувствует скорость, чувствует падение. Он может управлять своим полетом и знать, что делает это сам. Своими мышцами. А не механизмы делают за него. Это сказочно, это непередаваемо.
— Но, — начал Алексей, — у летчиков больше возможностей. А уж про космонавтов, что и говорить. У них и скорость, и высота, и маневры. Парашютист же может только вниз… И все.
— Парашютисты бывают разные. Есть, что прыгают с самолетов. Есть, что планируют с гор. А есть и те, кто взлетают прямо с земли. Я не буду отказываться от самолетов. Они действительно могут гораздо больше. Но когда человек, наконец, научиться делать что-то сам, самолеты забудутся, да и ракеты. Люди будут сами прыгать с планеты на планету как…
— Кузнечики, — подсказал Алексей.
— Да, может и так. Зато сами. Дорого бы я отдал, что бы чему-нибудь такому научиться.
— Как ты еще молод, — проговорил Алексей.
— Молодость не преступление, — обиделся Сергей.
— Извини, — поспешил исправить ситуацию отец.
