Каширцев не стал ждать нападения. Вскинул винтовку и начал палить по чудовищной машине. Глаз разлетелся почти сразу. Всего лишь после второго выстрела. Осколок линзы, отлетев порезал Алексею щеку. Словно взбесившись от запаха крови, Каширцев продолжал палить в образовавшееся отверстие, которое постепенно становилось все больше и больше. Оттуда вырывались искры. Что-то шипело и щелкало.
Живоглот словно не реагировал на боль, простите, на повреждения. Из-под лепестков вывалилась груда щупалец. Они расползлись в стороны, разыскивая агрессоров. Даже вниз поползли, закапываясь в пыль. И вверх. Живоглот стал похож на морского ежа.
Они были вынуждены отступить в развалины. Щупальца пока их не трогали, но ослепший живоглот продвигал их все дальше. Под их давлением люди вскоре оказались прижаты к стене.
— Ну, что дальше? — с дрожью проговорил Тимур.
Алексей замотал головой осматриваясь. Щупальца перекрыли им дорогу в бок. Дыру в стене бывшей когда-то центральным входом перекрыл так же. Больше ничего не оставалось.
— Вот сюда, — Алексей ткнул пальцем в стену.
— Ага! — встрял Югоса. — Мы еще не научились ходить сквозь стены.
— Причем здесь «сквозь стены»? Ломать надо. Кладка не прочная.
— А-а-а! — заорал Югоса. Схватил кирпич и обрушил его на стену. Руки проскользнули в образовавшуюся дыру, обдираясь до крови, но сама стена устояла. Ругаясь, Югоса схватил еще кирпич, но теперь он действовал осторожнее.
— Прирожденный ломальщик, — прокомментировал его действия Каширцев.
— Ломать не строить, — просипел Тимур Барбосович. Глаза его не отрывались от подползающих щупалец. Он поддел пальцем ошейник и немного оттянул, словно тот его душил.
По стене пошли трещины. Кладка загудела, затрещала, начала расползаться в стороны.
— Тикай! — взвизгнул Тимур, выскакивая из-под падающих кирпичей и вытягивая дрожащего Джафа. Вслед, махая руками, как мокрая курица, выскочил Югоса. Алексей чуть замешкался и тут же получил кирпичом по ключице. По телу волной прошла резкая боль. Рука онемела. Алексей выскочил под открытое небо. Успел заметить, что его друзья как-то странно подскакивают и лишь потом понял, что они перепрыгивают через щупальца. Вслед за Алексеем, как преследующая рука великана, выдулось облако пыли. Поколебалось в воздухе разочаровано и тихо опустилось на серую поверхность пустыни.
— Назад, пока никто не попался! — закричал Алексей и побежал обратно в школу. Больную руку он придерживал, защищая от резких движений. Остальные попрыгали за ним, забавно задирая ноги.
По развалинам пыль еще клубилась. Зажав лица ладонями, они побежали к сверкающему в лучах солнца выломанному проему. Оказавшись на свежем воздухе бежали, не останавливаясь еще несколько минут. Каширцев несколько раз проваливался в засыпанные пылью ямы. Один раз даже до пояса, но не обращал на это внимания. Страх перед живоглотом, пересилил страх оказаться с головой в удушающей серой массе. Наконец, задыхаясь, они попадали на песок. Оглянулись. Пирамида живоглота возвышалась над развалинами. Он все еще продолжал слепой поиск не ведая, что жертвы давно ускользнули.
К Алексею, спускаясь с маленького бархана, скатился Джаф. Жестами начал благодарить. Показывать, что за него он кому угодно глотку порвет. Кому угодно ноги выдернет. Алексей благодарно ему кивнул.
— Ушли, — выдохнул он и растянул рот в улыбке.
Горсть песка сыпанула ему прямо в лицо. Он начал вытираться, отплевываться.
— Хай! — произнес над его головой кто-то явно Алексею не знакомый.
Алексей вскочил, словно пружиной подброшенный. Винтовка как живая влетела ему в руки. Он прицелился в самого близко стоящего к нему из людей.
— Стоять! — заорал он.
Позади услышал шелест доставаемых из ножен мечей. Друзья встали по бокам готовые дорого продать жизни.
Перед ними стояло около полусотни человек. Одеты они были в одинаковые, серые как сама пустыня, балахоны. В таком отойдешь на десять метров в сторону и все, уже никто тебя не разглядит. На головах у всех банданы, тоже серого цвета. Один свисающий угол платка намного длиннее другого. Наверно, какой-то отличительный знак племени. Лица… А вот лица у пришельцев особые. Ни одного одинакового. В смысле одинакового в своем уродстве. Каждый из них выглядел так, будто над ним поработал лично сам Пабло. Который Пикассо.
— Кочевники! — со злостью проговорил Тимур.
Встретившийся со знакомой опасностью и потому осмелевший, Джаф смачно харкнул, а потом показал такой жест, что не только кочевники, но и друзья Джафа покраснели. Алексей и не подозревал о такой одинаковости двух миров. Хотя… Это ж Юля выдумщица. Вот так и не подозреваешь, о чем родная жена думает.
Кочевники побагровели. Раздалось громкое рычание и скрежет зубов. Зловеще зазвенели клинки, выскакивающие из ножен.
— Взять их! — рявкнул впереди стоящий детина двухметрового роста.
— Черт! — выругался Алексей и нажал на курок. Грохнул выстрел. У ног детины взвился фонтанчик пыли. Тот отпрыгнул. Лицо побледнело, затем посерело. Он опустил глаза вниз, оскалился.
— Гром-меч, — проговорил он.
