Оставалась половина пути. Олени отдыхали после трудного перехода, стоя или лежа на снегу. Сам Хвостов отдыхать не собирался. Он прошел вдоль полукольца обоза, поговорил с каюрами, потом направился к запасным упряжкам, осмотрел их и остался доволен. Любой из двадцати упряжных оленей готов был хоть сию минуту заменить заболевшего, подвернувшего ногу или сбившего копыта животного.
В обозе два ружья: у Хвостова и у каюра Тубяку. Один идет во главе аргиша, второй – замыкает. Хоть зимник в эти месяцы не пустует, но зверья опасаться надо. Каюры уже не однажды у дороги видели волчьи следы, хотя сами волки на глаза не попадались. Идущие в обозе олени нюхом чувствовали затаившегося волка, косили глазами, раздували ноздри, опасались зверя. А тот следит за людьми и оленями, выжидает, когда зубы показать. После первой поездки каюры рассказали Хвостову, что в Угольном
Время подходило к четырем утра. Зашевелились люди и олени, зазвенели колокольчики. Потекли дымки курительных трубок.
– Пое-ха-ли! – протяжно крикнул и махнул рукой Хвостов. И заскрипели груженые нарты по снежному бездорожью. Тундра ожила голосами, скрипом нарт, хорканьем оленей. Верст через десять Хвостов с головы обоза подъехал к Тубяку:
– Ты следи за тундрой. Я на часок отлучусь с сыновьями проверить капкан на волка.
– Ладно! Поосторожней – на стаю не напорись! – поостерег опытный Тубяку.
Две легкие нарты отвалили от обоза и ушли по берегу безымянной реки. Шли по волчьему следу. Проехав версты четыре, Хвостов остановил оленей.
– Смотрите! – показал детям. – Вот волчьи следы!
Те, убаюканные долгой дорогой, спали, прижавшись спинами.
– Эй, охотники, глазки открывайте! Волка встречайте!
Дети непонимающе смотрели на отца. Тогда он взял их руками за парки и чуть-чуть встряхнул. Мальчонки завертели головами.
– Ну вот, проснулись. Видите, у нарт волчий след.
Сыновья вытянули шеи.
– Да не этот! Это оленьи копыта, а рядом волчьи. Посчитайте, сколько у волка на лапе подушечек? – спросил он старшего.
Тот непонимающе глянул на отца.
– И ты не знаешь, Дельсюмяку?
Младший сын зарделся и помотал головой.
– Какие же у меня горе-охотники, если след оленя не отличаете от волка. Посмотрите на лапы Мунси. У нее такой же рисунок, как у волка. Только лапа волка раза в два больше, чем лайки. Поняли?
Дети смотрели то на лапы Мунси, то на волчьи следы.
– Посчитайте, сколько волков здесь прошло? – спросил Хвостов. – Ведь до ста уже считаете. Быстрее соображайте, время не ждет.
Братья присели и считали следы.
– Не забудьте, у волка четыре ноги, как у оленя, – предупредил, смеясь, отец.
– Уж это-то мы знаем, – недовольно выговорил Хоняку. – Не раз разглядывали шкуры у нас на полу.
Считали, сопели, сомневались, пересчитывали. Наконец более смелый Хоняку выдал:
– Мы идем по следу стаи. Пять волков.
– Правильно! – обрадовался Хвостов. – А подушечек на лапе у волка сколько?
– Пять! – ответил Дельсюмяку, сомневаясь.
– Верно, сынок! Все пять хорошо отпечатались на крепком насте. Видно, звери крупные. Сейчас смотрите в оба. Они совсем недалеко.
Хвостов зарядил «зауэр», положил на колени и поднял хорей. Олени пошли к невысокой сопке, оставив в стороне волчьи следы. Хвостов увидел вешку, где стоял волчий капкан. Остановил упряжки. Взял ружье в руки, свистнул Мунси и на коротких охотничьих лыжах пошел к снежной яме, напоминающей медвежье логово. Были видны следы борьбы. На снегу валялись клочки волчьей шерсти, кости и краснели пятна крови. Из-под снега торчали зажимы капкана с обглоданной волчьей лапой.
– Ого! – воскликнул охотник. – Да тут голодная стая буянила. Съели собрата, волка-беляка. Жаль! Редкий для тундры. Ну ничего! Насторожу капкан еще. Первый волк, который ушел от меня. Посмотрим, кто кого объегорит!
Он взял с нарты часть оленьей тонкой лопатки, насторожил капкан, присыпал снегом, оставив наверху лишь приваду. Гусиным крылом замел свои и волчьи следы. А метрах в двух от капкана поставил ивняковую ветку. Перекрестил место и вернулся к детям.
– Сегодня не повезло. Не смогу я вам показать добычу. Но не расстраивайтесь! Мы с вами все равно волка добудем! Именно на этом месте!
И Мотюмяку заработал хореем. Аргиш догнали через полчаса. Подъехал Тубяку:
– Больно быстро обкрутились. А где добыча?
Хоняку вздохнул:
– Съели добычу волки. Клочья да кости остались.
– Да, верно говорит! Своя стая и сожрала. А зверь попался редкостный – беляк, – подтвердил Мотюмяку. – Было пять. От капкана ушли четыре. Где-то здесь кружат. Так что поглядывай. Капкан я снова зарядил. Пусть стоит, есть не просит. Глядишь, какой-нибудь волчище с голодухи и клюнет.
Тубяку с сомнением смотрел на хозяина.
– А ты не боишься волков?
