Подбитый парнишка мотал головой, силился разогнуться. Названая сестра обхватила его поперёк тела: хоть собой прикрыть. Их защитник, понемногу теснимый обратно к двери, вновь оглянулся. Хотел, наверное, выкрикнуть последний приказ, но в этот раз не довелось.
— Во имя Владычицы! Погоди, Космохвост, — поднял руку вражий вожак.
Голос оказался молодым, звонким, совсем как у погибшего Бранко. Все налётчики были в меховых рожах, что надевают в крепкий мороз. Щель для глаз да круглый продух у рта. На этой личине были нарисованы ещё и усы, не иначе в знак старшинства.
Космохвост опустил меч, поглядел на раскиданные тела, хмыкнул:
— Плохо учит вас Ветер. Нас в своё время строже учили!
Вожак не остался в долгу:
— Сам в сапогах, да след босиком! Бранко так натаскал, что он нас мало не проворонил… Лучше скажи, кого за спиной прячешь? Правских царевичей или подставу?
— Мальчишка — заменок, — уверенно сказал стрелок. — Ишь, корчится! Царевича он сразу на руках бы унёс!
— Зато девка точно царевна, — сказал другой. — Хороша-а! Вот бы её…
Девочка ахнула, испуганно и стыдливо, хотя на языке висело ругательство. За неё, с натугой разогнувшись, выбранился парень.
— Нешто и Эрéлис настоящий? — удивились из темноты.
— А подстава где же?
— Заместки в доме сидят, — догадался стрелок. — В царских ризах. Он истовиков поплоше одел и вырваться думал с ними, нас обмануть!
Вожак вновь поднял руку. Стало тихо.
— Ты добрый пёс, Космохвост, — сказал он спокойно. — И дом сгорел, и хозяина давно нет, а всё стережёшь!
Воин засмеялся.
— Плохо учит вас Ветер! — повторил он. — Откуда тебе знать, Белозуб, сколько у меня подстав и куда я правских царят дел?
Тени засмеялись в ответ.
— Знаем уж, — отмахнулся вожак. — Сдавайся, рында. И нам лишнего не мёрзнуть, и тебе меньше ран принимать.
Космохвост пожал плечами:
— Боялся бы я ран, вовсе тут не стоял бы.
Вожак насмешливо покивал. Из-под нарисованных усов вырвалось облачко пара.
— Сеггара на подмогу ждёшь? Так не жди, не придёт. Мы о том позаботились.
— Сеггар придёт, — спокойно сказал Космохвост. — Моё дело дождаться.
Вожак покосился на своих:
— А нам тоже спешить некуда. Сейчас дом-то подпалим…
— С твоих гроз я велик возрос, — сказал Космохвост. — Не подпалишь. Тебе доказать надо, что сущих царевичей погубил.
Человек в меховой харе переступил с ноги на ногу. На это движение из сеней вылетел шипящий клубок и, взмыв, шарахнул когтями прямо в глазную скважину.
— Кошка!.. — закричали во дворе. — Царская дымка! Это истовики у него!..
Космохвост резко обернулся к подросткам:
— Бегите!..
Вот он и прозвучал, последний приказ, ослушаться которого было нельзя… Девочка снова обхватила названого братца. Оба повернулись, молча юркнули обратно в сени.
Вожак нападавших метнул руки к лицу, но сорвал только личину. Кошка уже исчезла, бесследно растворившись во мгле.
— Так я и знал, что это ты, Белозуб, — сказал Космохвост. — Поделом тебе, дураку! Разбойников нанять ума не хватило? Сам решил славу взять? Или Ветер денег не дал?
— Вперёд!.. — зажимая лицо ладонью, рявкнул вожак.
Охромевший стрелок и его товарищи вновь выхватили оружие.
Мощный голос рынды был хорошо слышен в погребе. Стало понятно, что наверху дела совсем плохи. Тогда брат с сестрой нащупали и сдвинули вторую западню, тайную, о которой не знали ни служанки, ни даже дядька Серьга. Отворилась ещё яма, совсем тесная, только-только вжаться вдвоём. Ребята спустились в нижний погребишко и затворились. Коленки, поджатые к груди, не давали вольно дышать.
Братец Аро вдруг начал шарить кругом себя, не нашёл искомого, потянулся к западне, пригнетавшей им волосы:
— Тесличку сверху покинул…
Вот ведь как. Привелось от смерти скрываться, и что с собой унесли? Небось не ларец с дорогими памятками родителей, оставшийся в мякоти дорожного вьюка.
Сестрица Эльбиз поймала руки брата, крепко сжала.
— И добро, что покинул, — шепнула она. — Станут смотреть, скажут: были, ушли…
Сестра говорила дело. Царевич опустил голову.
Наверху лязгало, громыхало, там ревели жестокими голосами и что-то падало так, что с западни сыпалась пыль. Потом всё начало затихать.
Брат с сестрой ухватили друг дружку, слиплись в один комок. Они знали, что вот теперь нужно ждать самого страшного.
Кто-то не вошёл — ворвался в хоромину, затопал над головами, рубанул дверку голбца, с грохотом опрокинул скамью… Эрелис и Эльбиз втиснулись пуще. Долетел девичий крик. Надсадный, беспомощный, полный страха.
— Нерыжéнь… — стуча зубами, выдохнул мальчик.
— Нет, — тряским голосом возразила сестра. — Нерыжень бы им с три короба наплела и мною сказалась.
Крик стал совсем нестерпимым. Захотелось сотворить всё равно что, лишь бы он прекратился. Эрелис всхлипнул, завозился впотьмах:
— Её же… они её… выйду…
Эльбиз что было мочи вцепилась в его руки:
— Дядя Космохвост не для того им путь заступал! И Нерыжень с Косохлёстом под стрелы шли! И Бранко…
Она была на год старше, поэтому сразу вырваться он не смог. В доме взвыла ещё и старуха. Толком разобрать из погреба не получалось, лишь то, что она велела молодой прикусить язык, не брать на душу срама.
