Ветер появился на другой день. Сначала мимо двери холодницы пробежал Лихарь. Сквара узнал шаги и немедленно повис на решётке. Ворота стояли, по обыкновению, открытыми, снегу накануне вывалило под самые стены. Лихарь торопливо вспрыгнул на беговые лыжи, проскочил под деревом Ивеня, унёсся в туман. Сквара проводил его глазами, вздрогнул, похолодел.
— Что там? — спросил снизу Космохвост.
— Лихарь во все ноги вон побежал… И другие во двор высыпали… Межеумки, старшие, Инберн…
Рында сдавленно зарычал. Сквара оглянулся.
— Не слезай, парень, — велел Космохвост. — Дашь знать, когда в ворота войдёт.
Глаза у него блестели, как в лихорадке.
Сквара судорожно вцепился в прутья, стал смотреть.
Ветер шёл так, что туман перед ним сам собой разлетался в разные стороны, шарахался, словно в испуге. Лихарь, с пятнистым лицом, поспевал рядом, что-то говорил… Сквара сразу отвёл взгляд, его взяла такая тоска, что не захотелось даже злорадствовать. Ветер смотрел прямо перед собой и не слушал, что говорил стень.
Спохватившись, Сквара оглянулся на Космохвоста:
— Вошли, дядя… Пора?
Тот напряжённо вслушивался:
— Погоди…
Ветер остановился посередине двора. Сбросил лыжи. Потом рукавицы с рук. Куда они улетели, Сквара не разглядел, только то, что даже Инберн не решился подойти к источнику с приветствиями. Было тихо и жутко.
Лихарь стоял, опустив голову, красные пятна на лице то вспыхивали, то пропадали.
Ветер произнёс очень негромко, но услышал весь двор:
— К столбу!
Сквара втянул голову в плечи.
— Учитель… — одними губами выговорил Лихарь.
Ветер не пошевелился. Стень отвернулся, пошёл, двигаясь, как деревянный. Пятна погасли на его лице, теперь оно было серым. Он встал у столба, почти касаясь лопатками. Опустил голову… Ветер кому-то кивнул. Подошли двое старших, такие же бледные и пришибленные, вытащили блестящие ножи, начали спарывать с Лихаря одежду. Перво-наперво в талую грязь упал ссеченный пояс. Двое резали и кромсали, хотя могли снять или заставить, чтоб снял. Задевали остриями живое. Бросали наземь измаранные кровью лоскуты. Лихарь только вздрагивал и молчал.
Когда те спрятали ножи и убрались с глаз, он остался босой и голый. По белому телу волнами пробегала дрожь.
Ветер сказал:
— Тебе спасибо, державец, что сберёг от поругания имя Владычицы и моё… Пленника сюда, если ходит.
Из подвала немедленно отозвался мощный мужской голос:
Певший не рассчитал сил, задохнулся, примолк, но рядом с охрипшим голосом тут же взвился другой, мальчишеский и крылатый.
Пели слаженно, вдохновенно. В дверном замке торопливо заскрежетал ключ. Двое заточённых переглянулись. Глаза у царского телохранителя были бешеные, жадные и… счастливые.
— Эх, малый, — только и сумел он сказать.
Сквара ответил:
— А у тебя хвоста нету, дядя. Я смотрел…
Космохвост расхохотался.
По лестнице сбежали несколько старших. Это не межеумки, эти чуть помладше самого Лихаря. Сквара улетел в сторону, как котёнок. Поворот ключа снял узника с цепи, его подняли на ноги, потащили наружу. Сквара бросился следом. От него опять отмахнулись. Так, что пересчитал ступеньки, снова растянулся внизу.
Он поднялся, глядя на дверь. Отдышался, стиснул кулаки и уже один допел, что не успели вдвоём:
Качающийся Космохвост стоял перед котляром.
— Кто на него надел этот срам? — спросил Ветер, брезгливо указывая на вериги. — Снять!
Железную снасть немедля убрали, освободив руки. Правая беспомощно свисла и так потянула Космохвоста за собой к земле, словно весила сто пудов. Глаза Ветра метнули в Лихаря страшную молнию.
— Сейчас тебя поцелует Владычица, — обратился он к рынде. — Ты умрёшь, старый друг, но умрёшь с честью. Ты был стойным противником, а я таких чту. — Ветер легонько тряхнул правой рукой, тоже свесил её, расслабленную, вдоль тела. — Драться можешь?
Космохвост подобрался, вроде бы окреп на ногах. Ответил:
— Могу.
Потом сказал Ветру что-то ещё, но тихо, Сквара не разобрал. Ветер выслушал, кивнул.
