Алекс неловко поднялся и подошел к ней.
– Что ты здесь делаешь? – выдохнула Клаудия, нервно поправляя прическу.
Алекс не ответил на ее вопрос.
– Как прошла репетиция?
– Прекрасно. Завтра состоится показ.
– Знаю, я справлялся в твоей конторе... – Он помолчал. Тишина вышла напряженная и враждебная, и Алекс предложил: – Не выпьешь со мной?
Клаудия посмотрела на часы и кивнула с безразличным видом.
Бар отеля был отделан кожей, полированным красным деревом и медью, мерцающей в свете неярких ламп. Звучала негромкая музыка, и Джонни Кэш негромко оплакивал свою утраченную любовь. В одной из кабинок, держась за руки, сидела парочка среднего возраста. Женщина бросала через плечо мужчины тревожные взгляды на входную дверь.
Алекс заказал для себя охлажденную водку, а Клаудия попросила бокал шампанского, но потом передумала.
– Лучше просто белого вина, – сказала она.
– Я приехал поговорить с тобой, – сказал Алекс. – Я не могу больше этого выдерживать. Ты не отвечаешь на мои письма и звонки, но нам просто необходимо поговорить.
Клаудия неопределенно пожала плечами. Она сидела на самом краешке стула с напряженным и неприступным видом.
– В Париже ты спасла мне жизнь, и я никогда этого не забуду, – продолжил Алекс. – Но я приехал сюда не ради благодарности. Я люблю тебя, я не могу без тебя жить.
– Я думала, что ты не можешь жить без Татьяны, – презрительно сказала Клаудия.
– Я действительно был увлечен, очарован Татьяной, не стану этого отрицать, но ты – моя единственная и любимая.
– Не надо мне лапшу-то вешать! – сердито сказала Клаудия.
Алекс взглянул мимо нее и увидел, как протиравший стаканы бармен повернулся к ним.
– Тем не менее, это так, – сказал он терпеливо. – У нас были чудесные отношения. Потом я уехал, и мне приснился сон. Татьяна и была этим сном, который в конце концов обернулся кошмаром. Теперь я просыпаюсь, а это вовсе не легко.
Не глядя на него, Клаудия нервно закурила.
– Чего ты хочешь, Алекс?
– Я хочу жениться на тебе.
– Зачем? – спросила она, неожиданно резко наклоняясь к нему через стол. – Ты хочешь, чтобы я утешила тебя? Ты потерял Татьяну и вспомнил теперь о своей брошенной подружке? Я для тебя что – запасной аэродром?
– Нет, – покачал головой Алекс. – Я же сказал тебе, Клаудия: я люблю тебя и хочу, чтобы мы поженились.
– Слишком поздно.
– Почему? У тебя кто-нибудь есть? Настал черед Клаудии покачать головой.
– Я присматриваю себе что-нибудь подходящее, но дело не в этом, – она затянулась и медленно выпустила дым тонкой струйкой.
У Алекса появилось ощущение, что ей стоит огромных усилий сдерживать себя и контролировать каждый свой жест.
– Между прочим, до того, как я примчалась в Париж, я была тебе верна и ни с кем тебя не обманывала.
– Но теперь это, конечно, не так, – закончил Алекс ее мысль. – Я понимаю. Но в этом же нет ничего бесчестного. Ты оставила меня после того, как я бросил тебя.
– Ты сломал всю мою жизнь, – вдруг с горечью сказала Клаудия, на миг теряя самообладание.
– Я понимаю. И не знаю, сумею ли я помочь тебе отстроить ее заново. Я сильно изменился, Клаудия. Изменились все мои взгляды на жизнь. Я не хочу больше преподавать. Теперь я работаю в ЦРУ.
Клаудия даже не улыбнулась.
– Ты все еще хочешь отомстить, все еще охотишься за своим братом?
– Наверное. Я не хотел бы тебя обманывать. Скажу больше – я до сих пор часто думаю о Татьяне, мне никак не удается выбросить ее из головы. Но теперь я думаю о ней по-другому, не так, как раньше. Она стала для меня чем-то из другой жизни, и я не уверен, были бы мы счастливы вместе.
Клаудия с сомнением посмотрела на него. Губы ее все еще были сложены в горькую улыбку. Джонни Кэш в музыкальном автомате закончил свою душераздирающую балладу, и из ящика доносилась песня “Ты медленно убиваешь меня” в исполнении Роберты Флэк.
– Я же говорю, что был буквально очарован Татьяной, – продолжал Алекс. – Это было просто наваждение. Воспоминания нахлынули на нею, и он закончил глухо:
– Страшное наваждение, которое не принесло ничего, кроме несчастий и смерти.
– Теперь ты хочешь жениться на мне, но Татьяна всегда будет стоять между нами.
– Нет, – сказал Алекс, наклоняясь вперед и беря ее за руку. Рука Клаудии была холодной. – Я люблю тебя, я думаю о тебе и мечтаю о том, как мы будем жить вместе. Я готов на коленях вымаливать твое прощение, если это необходимо. Я знаю, что причинил тебе сильную боль. Ты очень красива, очень горда и... – Алекс слабо улыбнулся. – ...И ты итальянка. Из-за меня ты прошла через настоящий ад. Худшего унижения я и придумать-то не могу.
– Я тоже была немного виновата, в самом начале, – признала Клаудия, слегка смягчаясь.
– Ты имеешь в виду мой отъезд в Париж? Да, это была твоя вина, но я не хочу сейчас об этом говорить. Давай не будем ворошить прошлое, лучше поговорим о будущем.
Клаудия откинулась на спинку кресла и скрестила ноги, выпустив изо рта колечко дыма.
– Ты сказал Нине, что собираешься сделать мне предложение?
Алекс кивнул.
– Она была очень рада. Теперь она, наверное, сидит на своем стареньком стуле возле плиты и молит бога чтобы ты сказала “да”.
