Я кивнул. Что ж. Причина понятна. И вполне разумна, но его обещание…
– Ты же дал слово! - закричала Тара. На ее лице был даже не испуг, а разочарование. И я очень хорошо ее понимал. У самого в горле стоял ком. Я привык ощущать темного не как бесчувственного врага, а как скорее временного, хоть и опасного спутника. А тут… - И ты нарушил его!!! - она вытащила свой меч.
– Ты думаешь? - усмехнулся темный. Он спокойно стоял напротив нас пятерых и внимательно глядел на всех. На покрасневшем от злости Гварте, он задержал полный насмешки взгляд больше всего. Затем взглянул мне прямо в глаза. - Я бы никогда не нарушил своего слова. И ты это знаешь, - он обращался только ко мне. Я смотрел в эти фиолетовые глаза, и в душе зрело какое-то странное узнавание. Я ведь раньше видел их. Такие родные… - Я обещал полную свободу, а полная свобода для человека - это смерть. Он сам согласился.
Не смотря на ситуацию, из моей груди вырвался вздох облегчения. Не глядя на ошеломленных остальных, я подошел к темному и улыбнулся. Все же я был прав. Он не нарушит данного слова, но…
– Придется более внимательно вслушиваться в твои слова, - покачал я головой.
После того, как я убил "языка", поднялся на ноги, увернувшись от рук Солена, мечтавших меня придушить (и это мягко сказано). Что ж. Похоже, они совершенно не знают игры слов. А зря. Уж ей то я обучался основательно.
– Зачем ты убил его? - было очень больно видеть этот холод в глазах брата, но я лишь усмехнулся, забавляясь ситуации.
– Я не привык оставлять за спиной врагов, - на лице Алина отразилось понимание, но холод так и не ушел.
– Ты же дал слово!!! - ой, а голосочек у этой девушки, мама дорогая… Потише бы она что ли? У меня и так голова болит после удара об землю… Если бы не цепь, то одним темным в мире стало бы меньше. Как он без меня? Совсем бы в свете погряз!
А вот о том, чего не знаешь, лучше не говори! Я никогда не нарушаю своего слова! О чем не преминул сообщить, глядя прямо в глаза брата. Я ясно чувствовал, что на того человека ему совершенно плевать, просто он все же доверял мне…
– Я обещал полную свободу, - пояснил я, обращаясь только к Алину. Пока остальные переваривали услышанное, я внимательно наблюдал за переменами, произошедшими на лице Алина. Разочарование сменилось облегчением, а потом и радостью. Его топазовые глаза вновь потеплели. Я с изумлением почувствовал, как родственные узы на некоторое время проснулись. И, похоже, брат тоже это ощутил. Но все вновь пропало.
– Придется более внимательно вслушиваться в твои слова, - покачал он головой, но в его глазах промелькнули озорные огоньки. Он принял себе это на заметку, и постарается при случае поймать меня на слове. Я не выдержал и улыбнулся. Уже по настоящему, а не той кривой ухмылкой, что не сходила с моего лица вот уже несколько часов. - А то, не ровен час, получу за это.
– Возможно, - откликнулся я. Потом резко развернулся, но тут же помянул "незлым, тихим словом" всех идиотов, что поставили перед нами засаду с вакками. А заодно и вообще всех колдунов, кто занимается подобной дурью, как разведение этих мерзких тварей. Алин за спиной тихо фыркнул, но все же сдержал смех. Я прошелся по месту битвы, собирая свое оружие и тщательно оттирая об траву.
Остальные также занялись чисткой, и вскоре мы шли к оставленным коням, собираясь продолжить путь.
– А все же, Риан, ты порядочная сволочь, - не сдержался Солен, когда мы уселись на коней.
– А я и не спорю, - довольно ухмыльнулся я, избегая удара крепких кулачков Тары.
Повернув коней на восток, мы начали продираться через лес. Тара некоторое время смотрела на меня, а потом все же подъехала и заговорила:
– Риан. Неужели тебе не жалко того парня?
– Нет, - спокойно ответил я. - С чего бы это? Он бы убил всех нас, если бы была возможность.
– Это из-за того, что он человек? - девушка едва не сорвалась на крик.
– Нет, - опять повторил я. Этот разговор уже начал утомлять. До чего люди надоедливы. - Я не страдаю расизмом.
– Тогда почему? Он не смог бы причинить нам вред, - Тара все не хотела успокаиваться. Да чего она ко мне привязалась? Вроде спокойно резала лучников, а тут из-за одного молодого воина раскричалась.
– Это не тебе решать - смог бы или нет, - и я отвернулся, давая понять, что говорить больше не желаю.
Тара резко поддала коня и поехала вперед.
– Не думай об этом, - посоветовал Алин. - Тара еще слишком молода. Она не может пока принять того, что сдавшихся людей убивают. Солен, в этом смысле, не далеко от нее ушел.
– Честь вещь хорошая, - хмыкнул я. - Но не тогда, когда она в избытке.
– Оставь им пока эти иллюзии, - грустно произнес брат. - Позже они поймут, что в мире слишком много лжи, и что клятвы не боятся нарушать очень многие.
– Надеюсь, что это их понимание случится не при мне, - вздохнул я. Успокаивать людей - вот уж чего я совершенно не умел.
– У каждого народа своя честь, - вмешался Гварт. - И у каждого свои законы.
– У каждого народа разные представления о чести, - уточнил Ясень.
