Карина говорит, смеясь, что теперь я ем и сплю вместе с лошадью. Она волнуется за меня и требует, чтобы я носил рубаху из металлических колец, которую мне подарили в Дамаске. Мое дело — исполнять приказ. И добавлю от себя: слушать советы своего друга Артенака. Этот человек желает мне добра, сочетая это с государственной мудростью. Недавно он посоветовал мне проследить за молодой женщиной, появляющейся близ городского фонтана. Она заметна по ярко-рыжим волосам, спадая на лицо, они мешают разглядеть ее, как следует.
Место это хорошо известно. Сюда съезжаются поселенцы из пригородов, и полно досужего народа, готового предоставить разные услуги, были бы деньги. Обольстительницы здесь на каждом шагу. Коран запрещает женщинам заниматься подобным промыслом, у нас нет правил на этот счет, и блудницы пользуются свободой. Запрещено лишь нарушать порядок и спокойствие. Недавно двое таких с воплями вцепились в волосы друг другу, и я с удовольствием отправил обеих в тюрьму. Не сомневаюсь, что, выйдя оттуда, они немедленно вернутся к своему ремеслу.
Я был удивлен совету Артенака, но он отказался от объяснений, сославшись на данное им слово. Я не считаю себя задетым, советы, получаемые от родных и друзей, дорого стоят сами по себе. У меня есть ловкий человек, итальянец, пытающийся скопить деньги на покупку дома близ Иерусалима. Зовут его Чипо, не удивлюсь, если на родине за ним числятся немалые грехи. Он в городе недавно, но уже успел попасться на сомнительной сделке, и Жискар, не церемонясь, огрел его плетью. Таким людям наказание не идет впрок, к тому же они злопамятны, и Чипо не исключение. Мое покровительство для него кстати, теперь этот человек мой. Он называет меня сеньором, по обычаю мест, откуда родом.
По виду о Чипо плохо не скажешь, выглядит он как важный господин и любит пьянствовать с заезжими гуляками. Рыжая долго не появлялась, а когда встретилась, увы, знакомство оказалось недолгим. Чипо использовал присущее ему обаяние и… получил сзади удар по голове, который свалил его в канаву. На этом все и кончилось, но Чипо не в обиде. Такие истории для него не в новинку, тем более отделался он легко, череп остался цел. Вообще, исчезновению людей в городе, не редкость, о многих мы так никогда и не узнаем. Люди приезжают издалека, носят при себе деньги и становятся жертвами грабителей. Дю Беф пеняет нам за бездействие, и мне приходится признать его правоту.
Фреина обратила внимание на нищего старика, усевшегося против наших ворот. Улица ведет к базару и днем здесь бывает многолюдно. Старик не попрошайничает, перебирает четки и бормочет себе под нос. Сумасшедший, каких немало развелось в городе. Фреина испугалась сглаза, и потребовала моего вмешательства. Стоило выйти, как старик вскочил, живо подобрал лохмотья и стал кланяться, как давнему знакомому. Потом, вытянув руки, подобно купцу, зазывающему в лавку, пригласил следовать за собой. Будто, только меня ждал. Я вернулся за шапкой — здесь они служат защитой от горячего солнца, — и отправился следом. Должно быть, мы представляли необычную пару — оборванец с развевающейся бородой, за ним я — уважаемый в городе человек, придерживающий спадающую на бегу шапку и пыхтящий от несносной жары.
Мы вышли в ту часть города — между северной стеной и каменными останками Соломонова храма, — где взяли за правило селиться иноверцы. Наши сторонятся этих мест даже днем. Язычники не строят новых домов, живут, в каких есть, или в ямах. Нужно навести здесь порядок, нынешняя беспечность к добру не приведет. Обо всем этом я едва успевал думать из-за быстрой ходьбы. Мы заскочили в какую-то лавку, а сквозь нее — в заднюю комнату, которая приятно удивила чистотой и прохладой. Старик исчез, а мне, оставшемуся в одиночестве, слуга принес на подносе холодную воду и сладости из меда и орехов. Расставив все это на низеньком столике, он с поклоном удалился. Я с удобством расположился на ковре, не забыв снять у входа туфли. За годы жизни в городе я хорошо изучил здешние обычаи и не перестаю дивиться их разумности. Угощение скрасило ожидание. С возрастом я стал сладкоежкой, и если бы не несчастные зубы, о которых, увы, можно теперь только вспоминать, поглощал бы здешние сладости дни и ночи напролет.
Я знал, что, согласно местному обычаю, мне предоставлено время для отдыха после дороги, и провел его по младенчески беспечно. Такое настроение находит на меня в самое неподходящее время. Я ценю его и надеюсь, когда судьба изменит, остальное случится быстро, и я не успею раскаяться в легкомыслии. Что толку в постоянном ожидании опасностей. Это делает нашу жизнь утомительной и ничтожной.