Недавно за столом Товий рассказал, что видел перстень с печатью сеньора с родины Раймунда. Товий встретил этого человека в замке Дю Бефа, люди оттуда часто наезжают в город. Я слушала спокойно, и вдруг меня, будто обожгло раскаленными углями. Что, если наш синьор обменял перстень, который видел Товий, на перстень моего отца. Потом сеньор подарил перстень Франсуа, как будто по воле сверху, чтобы я смогла опознать его. Потому что человек с перстнем сеньора — именно тот, о ком напоминает отец во время моих сновидений. Казалось бы, Раймунд может вспомнить. Но муж мой рассеян, а я не хочу привлекать его внимания. Если эти люди еще здесь, они могут вспомнить Раймунда быстрее, чем он их. Я осознала опасность, хоть с той поры прошло почти двадцать лет. Как бы, между прочим, я просила Раймунда узнать у мальчика имя обладателя перстня. Он оказался одним из компаньонов Дю Бефа. Не сразу, очень осторожно я смогла разузнать больше. Не молод, часто появляется в городе, любит выпить и, несмотря на возраст, не оставляет без внимания женщин. Я не выдержала и отправилась на площадь в большой базарный день, когда город наводняют приезжие со всей округи. Зира осталась дома с малышом, а я решилась. По дороге я чуть было не попала под лошадь, едва не свалилась в яму, и почти потеряла туфлю. Я постоянно пугалась, потому что совсем разучилась бывать среди скопления народа. Шума было столько, что я едва не оглохла. Но страхи исчезли в один миг. Этот человек был там. Я подобралась совсем близко, укрывшись за пустым торговым прилавком, и наблюдала за весельем. Я сразу поняла, это тот, кого ищу. Сама не знаю, почему. Вокруг были праздные мужчины и женщины, торжествовала пьяная непристойность, но я видела только этого человека. Развязный седовласый толстяк, не спускавший с колен шумную особу. Его руки свободно разгуливали, забираясь ей под платье, руки делали свое дело, а я видела только этот перстень. С ним был еще один, не вставая с места, он уделял внимание другой красотке. Когда же встал, я обратила внимание, шатает его не только от выпитого. Он хромал и оперся на руку местного сводника, чтобы добраться до повозки. Приятели распрощались, хромой уехал, а толстяк продолжил пить. Потом они отправились веселиться в одно из заведений, их вокруг полно. А я пошла домой. Хватило того, что я видела.
Я открылась отцу Левону. Он, видно, долго не решался, а затем вытащил на свет, специально для меня старые записи, которые отец Тигран вел день за днем, много лет подряд. Тогда, вскоре после нашего отъезда в церковь явились люди, подробно выспрашивали, где нас искать, и остались ли наследники. Ясно, отцу Тиграну нечего было им сообщить. Потом, близко к нашему времени и незадолго до своей смерти он встречал этих людей в городе. Один из тех был хромым. Тут отец Тигран не мог ошибиться.
Вот их я и видела! Эти двое. Силы небесные подсказали ответ. Я спросила себя, что я могу? Я боюсь. Пока мы блуждаем в темноте, эти люди рассматривают моего мужа. Я упросила его надевать рубашку, сделанную из тонких металлических колец. Такие изготавливают сирийцы, рубашка досталась Раймунду из рук эмира в благодарность за освобождение Юсефа. Теперь она пригодилась.
Никто, не догадывается о моих намерениях. Несколько раз я ловила на себе взгляд Зиры. Но в ее молчании я могу быть уверена. Стал появляться Артенак. Раньше моя особа его не интересовала, теперь он не обделяет меня вниманием. Стал бывать в отсутствие Раймунда, готов долго беседовать и делится новостями, не предназначенными для чужих ушей. С Артенаком нужно быть осторожной, это я говорю себе, пока другая часть моей недоверчивой натуры возражает. Артенак на нашей стороне. В союзе с ним я могу стать намного сильнее.
Только один человек знает все. Мой брат. Я посвятила его в мою тайную жизнь. Монахом брат так и не стал, бунтарский дух не позволил ему смириться с монастырскими порядками. Он живет в монастыре на правах наемного подсобника, и собирается покинуть его, как только решит переменить участь. Сейчас он должен оставаться там по причинам для меня неясным. Чтобы это ни было, я должна смириться, тем более, он может навещать меня. Это главное. Порядки в монастыре не слишком строги, можно ускользнуть ночью, а днем ворота открыты и тамошних обитателей проще встретить на базаре, чем в церкви. Брат относится к Раймунду, как к своему спасителю, но я предпочитала, чтобы он появлялся, когда тот на службе, и мы могли говорить спокойно. Однажды я спросила, помнит ли он нашего отца? Помнит. Что если я отыскала его убийц? Ведь тогда он был мальчишкой. И время могло стереть память.
— Скажи, кто. — Вот его слова.
Я вспоминаю, и дрожь пробирает меня. Как я смогла? Но тогда я не колебалась. Будто древние фурии вселились в меня. Я рассказала, что знала, про обладателя перстня. Он слушал внимательно, переспросил раз или два. Это был чужой для него мир, а он хотел знать точно…