Книга американского журналиста Питера Даффи «Братья Бельские» рассказывает о еврейском партизанском отряде, созданном в белорусских лесах тремя братьями — Тувьей, Асаэлем и Зусем Бельскими. За годы войны еврейские партизаны спасли от гибели более 1200 человек, обреченных на смерть в созданных нацистами гетто. Эта книга — дань памяти трем братьям-героям и первая попытка рассказать об их подвиге.
Посвящаю матери и отцу
Лес был нам знаком, и в худшем случае мы могли найти убежище в лесной чаще.
Леса были воротами во внешний мир. Там жили изгои, безумцы, любовники, разбойники, отшельники, блаженные, прокаженные, партизаны, беглецы, неудачники, преследуемые, варвары. Куда еще они могли пойти? Преступив закон и отторгнув себя от общества, они могли оказаться только в лесу. Но человек в лесу не мог более оставаться человеком; он мог или подняться, или окончательно деградировать.
По сравнению с гетто это место было подобно раю. В лесах мы были свободны. Вот все, что я могу вам сказать. У нас была свобода.
Обо мне узнают только после моей смерти.
Трое отважных мужчин, трое родных братьев, за годы Второй мировой войны спасли столько же евреев, сколько Оскар Шиндлер, и организовали боевой отряд, уничтоживший сотни вражеских солдат — приблизительно столько же, сколько было убито во время знаменитого восстания в Варшавском гетто. Их звали Тувья, Асаэль и Зусь Бельские; для тысячи двухсот евреев, вышедших из белорусских лесов в июле 1944 года, равно как и для нескольких поколений их потомков, эти люди были легендой. Они почитались как настоящие герои. Но имена этих людей, возглавивших наиболее крупное и успешное сопротивление еврейского народа в годы Второй мировой войны, не были широко прославлены. Спустя шестьдесят лет об их подвигах упоминается лишь в нескольких книгах, и едва ли существует где-либо мемориальная доска, увековечившая их имена.
Я сам наткнулся на эту историю, проводя случайный поиск в Интернете. Ссылка на каких-то «лесных евреев» возбудила мое любопытство и повела меня по тропе длиной в три года — тропе, на которой у меня была замечательная возможность услышать из первых уст рассказы людей, переживших Холокост, в некоторых случаях буквально за месяцы и даже за недели до их смерти.
Итак, после многочисленных интервью, в ходе которых я записал рассказы о жизни в лесах на территории современной Западной Белоруссии, где сопротивление Бельских немецким оккупантам привело к образованию целого города с самодельными мастерскими и жилыми постройками, — 27 июня 2001 года я стоял на опушке самого большого из этих лесов. Пани Леокадия Ланкович, пожилая, очень разговорчивая полька, вызвалась стать моим гидом, и я наконец смог представить себе то, о чем так много ранее слышал.
Ничто в Налибокской пуще не указывало на то, что она в прежние годы служила кому-то пристанищем. На первый взгляд это был самый обыкновенный лес, который встречается в любой стране, однако здесь, среди этих елей и сосен, произошла одна из самых невероятных историй военного времени.
Боевой отряд Бельских, вступивший в эти леса летом 1943 года, ошеломлял своей численностью — восемьсот человек. Годом ранее братья устроили здесь, неподалеку от их семейного дома, лесную базу. Самый старший и самый мудрый из всех троих Тувья настоял на том, чтобы отряд был открыт для всех евреев, старых и молодых, больных и здоровых, бойцов и калек. В отряд прибывали всё новые люди, по большей части, спасенные бойцами Бельских из нацистских гетто, и в конечном счете отряд превратился в большую группу беглецов, передвигавшихся из леса в лес всегда на один шаг впереди немцев.
В августе 1943 года Гитлер послал в Пущу специальные карательные войска с целью уничтожить отряд Бельских. Спасая людей, братья отважно провели восемьсот человек через лесные болота, в то время как над их головами свистели пули автоматных очередей, а совсем рядом звучали голоса вражеских солдат. Наконец они добрались до изолированного островка в самом сердце большого леса. Здесь беглецы затаились, в молчании, без еды они продержались там до тех пор, пока нацисты не прекратили их выслеживать. Они не потеряли ни одного человека. Это было необыкновенное отступление, невероятное по своей храбрости и отваге.
