Жизнь в Нью-Йорке прекрасна тем, что – при наличии средств – если вам не хочется готовить еду, искать вилку и мыть посуду, то можно этого и не делать. Если вы живете один, но не хотите оставаться наедине с собой – никаких проблем. Боб часто приходил в «Гриль-бар на Девятой улице», садился на табурет, пил пиво, ел чизбургер и болтал с барменом или рыжим человеком, у которого в прошлом году жена насмерть разбилась на велосипеде. Иногда у рыжего глаза были на мокром месте, иногда он чему-нибудь смеялся вместе с Бобом, а иногда просто махал рукой вместо приветствия, и Боб понимал, что этим вечером лучше оставить его в покое. Среди завсегдатаев сложилось взаимное понимание; люди рассказывали о себе лишь то, что хотели, весьма немногое. Говорили о политических скандалах, о спорте и лишь иногда – очень редко – о чем-то глубоко личном. Боб в подробностях знал, как именно женщина погибла на велосипедной прогулке, но не знал, как зовут рыжего вдовца. Никто не выразил удивления, когда Боб начал приходить в бар один, без Сары. Здесь люди находили именно то, в чем нуждались: тихую гавань.
Этим вечером бар был набит почти под завязку. Бармен указал на свободный табурет, и Боб втиснулся между двумя посетителями. Рыжий сидел чуть подальше, он кивнул Бобу в большое зеркало за барной стойкой. По телевизору с выключенным звуком шли новости. Ожидая, пока бармен нальет пиво, Боб поднял глаза на экран и почти вздрогнул, увидев широкое непроницаемое лицо Джерри О’Хара рядом с фотографией улыбающегося Зака. Субтитры бежали слишком быстро, Боб успел прочесть лишь «выразил надежду… не повторится» и потом «привлекло внимание… превосходства белых».
– Безумный мир, – глядя на телевизор, произнес пожилой сосед Боба, – все сошли с ума.
– Эй, тупица! – услышал Боб за спиной и обернулся.
Вошли Джим с Хелен; Хелен усаживалась за столик у окна. Даже в полумраке бара было заметно, как они загорели. Боб слез с табурета и поспешил к ним.
– Видели, что по телевизору? Как дела? Когда вернулись? Хорошо отдохнули?
– Прекрасно отдохнули, Бобби. – Хелен открыла меню. – Что здесь вкусного?
– Тут все вкусное.
– А рыба как, внушает доверие?
– Ну да, вполне.
– Я буду гамбургер. – Хелен захлопнула меню, поежилась и потерла ладони друг о друга. – С тех пор, как мы вернулись, все время мерзну.
Боб подвинул стул и сел.
– Не волнуйтесь, я ненадолго.
– Уж надеюсь, – ответил Джим. – Я бы хотел поужинать с женой.
Боб подумал, что такой загар посреди зимы выглядит странно.
– Про Зака только что в новостях говорили.
– Плохо. – Джим пожал плечами. – Но Чарли Тиббетс превосходный адвокат! Знаешь, что он сделал? – Джим раскрыл меню, поглядел в него несколько секунд и отложил. – Чарли взялся за дело сразу после идиотской пресс-конференции, которую устроил О’Хар, подал ходатайство о запрете передачи информации и об изменении условий освобождения под залог. Сказал, что, во-первых, с его клиентом обращаются несправедливо и предвзято, ни одно мелкое преступление в городе не удостоилось целой пресс-конференции, а во-вторых… Это была просто коронная фраза, как он сказал, Хелен? А во-вторых, говорит он судье, при определении условий освобождения под залог было сделано прискорбное в своей наивности допущение, что все сомалийцы одеваются, выглядят и действуют одинаково. Блестяще. Как ты вернешь нашу машину?
– Джим, позволь брату спокойно провести вечер, а мы с тобой спокойно поужинаем. Вопрос с машиной вы обсудите как-нибудь потом. – Хелен повернулась к официанту. – Пино нуар, пожалуйста.
– Как дела у Зака? – спросил Боб. – Я пытался узнать у Сьюзан, но она уходит от ответа.
– Ему не нужно будет присутствовать на предъявлении обвинения, которое отложили аж до третьего ноября. Чарли заявил, что его клиент не признает себя виновным, и попросил присяжных. Чарли не промах.
– Ну да. Я с ним говорил. – Боб помолчал. – Зак плачет один у себя в комнате.
– Господи… – вздохнула Хелен.
Джим посмотрел на брата.
– А ты откуда знаешь?
– Мне сказала старушка, которая снимает у Сьюзан комнату наверху. Говорит, слышала, как он плачет.
Джим изменился в лице, его глаза будто стали меньше.
– Она могла ошибиться, – добавил Боб. – Она вообще немного странная.
– Конечно, могла, – согласилась Хелен. – Джим, что ты будешь есть?
– Я верну машину, – пообещал Боб. – Полечу туда самолетом и пригоню ее. Когда она вам понадобится?
– Как только у тебя появится свободное время – а этого у тебя с избытком. Хорошо, что у бесплатной юридической помощи такой влиятельный профсоюз. Пять недель отпуска, да и не сказать, чтобы на работе вы особо напрягались.
– Неправда, Джим, – тихо возразил Боб. – У нас работают очень хорошие люди.
– Тебе машет бармен. Иди уже пей свое пиво. – Голос Джима звучал снисходительно.
