Селение Торнтон-Вудс расположено как раз в том месте, где поросший старыми величественными елями остров делит огромное озеро пополам. Вода в озере прозрачная и в ней отражается темно-голубое небо, а само селение почти скрыто густой тенью деревьев. Житель Торнтон-Вудса, Эзра Коуп, первый заметил космический корабль, который с невероятной скоростью несся к Земле. Однако корабль не разбился, как можно было ожидать. У самой поверхности он взревел, словно старый лев перед смертью, выхлопные газы обволокли луг ядовитым облаком, корабль ткнулся носом возле самого берега и замер.
Эзра Коуп задумчиво почесал затылок. В этих краях воздушные катастрофы случались не впервые, и он не прочь был поживиться уцелевшими вещами, прежде чем на место аварии прибудет служба экстренной рекуперации. Но у его жены Евы приближались роды, и он не мог далеко отлучаться от дома. «Пилот, верно, ранен, надо бы ему помочь», — подумал Эзра и в нерешительности посмотрел на свой старый домишко. На месте последней аварии он нашел чудесный цветной телевизор, но без антенны.
— Я мог бы спасти пилота, — пробормотал крестьянин, — и заодно поискать антенну.
Он снова взглянул на свой дом, где Ева терпеливо ждала приближения родов, и пулей рванулся к берегу озера.
К великому огорчению Эзры Коупа, корабль при посадке не получил серьезных повреждений. Левый люк был приоткрыт, но оттуда никто не показывался. Переждав какое-то время, Эзра воровато огляделся, а затем торопливо зашагал к кораблю. У него были все основания бояться — закон от третьего марта две тысячи сто восемьдесят четвертого года гласил: «Тот, кто с целью наживы осмелится завладеть вещами, уцелевшими при аварии космических кораблей, подлежит тюремному заключению сроком до десяти лет». Верховный суд доказал, что он строжайшим образом придерживается буквы закона, приговорив к восьми годам тюрьмы крестьянина, который после аварии космического корабля собрал остатки топлива.
Все это так, но телевизор без антенны — что посевы без воды! Им и пользоваться-то нельзя. И Эзра Коуп полез в корабль.
Маятник времени, и тот, казалось, на миг прервал свое вечное движение в ожидании расплаты за кощунство. Но Эзра Коуп был простым крестьянином, и дурные предчувствия овладевали им разве что перед получением налоговой повестки.
…В кабине пилота перед пультом управления лежал розовый младенец. Эзра уставился на него в величайшем изумлении. Кроме полуживого ребенка на безмолвном космическом корабле не было ни души.
К тому времени как запыхавшийся Эзра добежал до дома, Ева успела произвести на свет крепкого малыша. При этом у нее еще достало сил обругать мужа. «Такого гнусного негодяя во всей солнечной системе не сыскать! Надо же — бросает жену, которая вот-вот разродится, а сам шляется по лесу».
Маятник времени вновь пришел в движение, терпеливо пробегая год за годом. Минуло ровно тридцать лет. И хотя за этот срок не произошло выдающихся событий, долг летописца обязывает меня, хотя бы вкратце упомянуть о некоторых фактах.
Потерпевший аварию космический корабль был перевезен на ближайший космодром, где он ржавел в одном из ангаров. Комиссия по расследованию причин аварии не обнаружила на борту корабля живых существ. Более того, как выяснилось, тридцатого августа две тысячи сто восемьдесят четвертого года не было никаких сведений о пропавших без вести или погибших пилотах. В довершение ко всему никто не видел, когда корабль стартовал с космодрома. Дело кончилось тем, что капитан Джексон, начальник управления стартов космических кораблей, получил выговор. И это пагубно сказалось на его дальнейшей карьере. Много лет спустя он обратился в Верховный суд, и его жалоба стала предметом сложного разбирательства.
Между тем корабль продолжал ржаветь. Пилоты обходили его стороной, а капитан Джексон приказал не спускать с него глаз. Он так и не понял, каким образом корабль стартовал без его ведома и тем самым испортил ему карьеру.
Дэниел и Абель Коуп росли вместе, и все были уверены, что они близнецы. Они были на редкость похожи друг на друга. И хотя в этом нет ничего удивительного — близнецы почти всегда похожи, — братья Коуп в этом отношении явно не имели себе равных. Одинаковая внешность, рост, походка, манера держаться, вкусы, привычки… Различить их было попросту невозможно. И лишь безошибочный родительский инстинкт позволял Эзре и Еве отличать собственного сына от найденыша, которого в свое время они подобрали. В тот памятный день Эзра принес младенца домой и положил рядом с новорожденным сыном, ни кому не рассказав о случившемся.
Комиссии по расследованию он объяснял:
— Мне было не до космического корабля. Двое близнецов — это вам не шутка.
