шедшему служителю-карлику.
Ошейник с цепочкой нисколько не пугает Джипси, она лишь плу¬
товато поглядывает, когда Василий снимает ее с плеча Дурова,
чтобы привязать за цепочку к ножке тяжелого кресла. Через минуту
спокойно, не торопясь, ручки обезьяны развязывают узел, и она отбе¬
гает к теплой трубе отопления.
— Завяжем тебя покрепче! — улыбается Дуров.
Однако два, даже три узла на ножке кресла не смущают смышле¬
ную Джипси. Все так же, не проявляя признаков беспокойства, уве¬
ренно, быстро она освобождается, подхватывает цепь и усаживается
возле трубы отопления.
Урок продолжает мартышка Гашка.
— С тобой займемся разговорной речью,— говорит Владимир
Леонидович и произносит гортанный звук,— вэк-вэк.
— Вэк-вэк...— отвечает Гашка, и ее морщинистое, старообразное
личико расплывается от удовольствия.
— Э-ээ...— жалобным голосом произносит Владимир Леонидович
и делает вид, что ему больно.
— Э-ээ...— вторит Гашка, и лицо ее искажается от страдания.—
Хр-рр...— уже самостоятельно говорит Гашка,— мням... мням.
Владимир Леонидович записывает в тетрадь перевод с обезьянь¬
его языка: «вэк-вэк» — означает удовольствие, «хр-рр» — звук, что¬
бы обратить на себя внимание, «мням-мням» — просьба оставить в
покое.
Изучение обезьяньего лексикона требует огромного внимания,
терпения, систематической проверки. Дуров записал уже целый стол¬
бик звуков, которые позволяют ему все лучше объясняться со смека¬
листой Гашкой.
Время бежит незаметно. Уголок невелик, и в нем нет пустующих
помещений. Повсюду клетки, гнезда, загоны, стойла, вольеры, в них
обитают различные представители животного мира.
Научные опыты и наблюдения, дрессировка занимают все утро
и день. А надо еще порепетировать, чтобы подготовить четвероногих
и крылатых артистов к вечернему представлению в цирке.
Дрессировка и репетиции тесно связаны с научными опытами и
наблюдениями. В тетрадь, предназначенную для описания экспери¬
ментов, Владимир Леонидович вносит еще одно наблюдение: «Фак¬
торы. обычно вызывающие у животных чувство страха (обусловлен¬
ное боязнью неизвестного), при систематическом многократном
повторении не только значительно притупляют это чувство, но даже
совершенно перестают его вызывать».
Вывод не голословный. Его подтверждает опыт, который сейчас
проделывает Дуров. Вечером этот же опыт станет эффектным номе¬
ром и, конечно, вызовет бурное одобрение публики.
Владимир Леонидович выпускает из клетки обыкновенного серого
зайца. В тетради экспериментатора он торжественно именуется «За¬
яц-русак — Лепус еуропеус Ралл». Русак смело подскакивает к игру¬
шечной пушке, которую карлик Василий только что зарядил изряд¬
ной порцией пороха.
— Пли! — командует Дуров.
Передней лапкой заяц нажимает на деревянную плашку, соеди¬
ненную веревкой со спуском пушки. Гремит выстрел. Он так силен,
что раскаты его разносятся по всему Уголку. Грохот, сноп искр,
стелющийся дым не производят никакого впечатления на отваж¬
ного артиллериста. Он продолжает спокойно оставаться у пушки,
за что тут же награждается медалями — кружками нарезанной мор¬
кови.
Репетиция и в то же время научный опыт продолжается. Вот
клетка с надписью: «Пустельга обыкновенная — Перхонеис тиннун-
кулус Линн. Молодой экземпляр, пойман в Сокольниках под Моск¬
вой». Дуров открывает дверцу клетки и на расстоянии нескольких
шагов стреляет из охотничьего ружья. Дым от выстрела еще не успе¬
вает рассеяться, а пустельга, спокойно расправив крылья, вылетает
из клетки и садится на дуло ружья. Ну, конечно, и она получает
награду прямо из рук экспериментатора.
Как короток день! Владимир Леонидович еле успевает обойти
остальных своих питомцев. С некоторыми он задерживается, кое-кого
успевает лишь приласкать, а с такими, как его любимец морской лев,
умнейший Лео, он проводит много времени.
Тетрадь к концу дня заполняется новыми записями. Они должны
ответить на вопросы, которые изучает экспериментатор. Есть ли у
животных свой психический мир? А если есть, то какой? Такой ли,
как наш, или особый, другой? Если другой, то похожий ли на наш?
Если похожий, то чем?
...Ночь... Мирно спят обитатели Уголка. Даже любитель ночной
темноты филин, словно оберегая соседский покой, старается не шу¬
меть и совсем тихо уплетает зазевавшегося мышонка.
В кабинете Владимира Леонидовича горит.свет. Настольная лам¬
па под зеленым абажуром освещает его сосредоточенное лицо, испи¬
санные листы бумаги, торопливо бегущее перо.
После вечернего представления в цирке Владимир Леонидович все
же выкроил время, чтобы подытожить дневные наблюдения и то, что,
