Этот помер сильно повлиял на взаимоотношения братьев. Любители цирка, газетные рецензенты и широкая публика всячески прославляли героя загадочного трюка. А имя второго равноправного участника «перелета» оставалось никому неизвестным. И открыть его не представлялось возможным, иначе разрушилась бы иллюзия и погиб весь эффект.
Не обязательно иметь характер Сальери, чтобы терзаться от славы соперника. Легко понять состояние Владимира Дурова, исполнявшего неблагодарную роль в номере, принесшем огромный успех его младшему брату. Вероятно, любой артист на его месте испытывал бы то же горькое чувство. Трещина, существовавшая в отношениях между братьями, расширилась еще более.
Несмотря на оглушительный успех, «секундный перелет» через весь цирк не повторялся. И первое, так удачно начавшееся совместное выступление братьев Дуровых на арене оказалось последним.
Опекун Захаров стремился сдерживать враждебность в отношениях братьев. И хотя это плохо ему удавалось, они все же время от времени встречались под кровом Николая Захаровича. Но однажды страстный картежник Захаров проиграл все свое состояние: деньги, имущество… Вернувшись домой нищим, он сел за письменный стол и четко вывел на клочке бумаги три слова: «Нет, не отыграться!» Потом переоделся во фрачный костюм, расположился на диване и принял сильнодействующий яд.
Кончина опекуна лишила братьев Дуровых единственной связующей нити. Теперь они вовсе отрешились друг от друга. Каждый пошел своей дорогой. Пути их разошлись бесповоротно.
Насмешка едкая — оружие мое.
Слово «клоун», определяющее человека самой смешной профессии, вызывает серьезные споры. Как оно родилось, где возникло? Вероятно, от латинского слова «colonus» — деревенщина, мужик.
Некоторые утверждают, что основанием послужила сценка, с давних времен игравшаяся в цирках. Неуклюжий крестьянин брался на пари проехать верхом на норовистой лошади. После ряда комичных падений он выигрывал спор и уже в роли настоящего наездника проделывал сложные упражнения.
Так или иначе, в конце XVIII века слово «клоун» перешло из Англии на континент и заменило бытовавшее выражение «паяц».
Кто был первым клоуном? Едва ли на этот вопрос можно ответить. Лучше сказать о создателях клоунских жанров.
Француз Жан Гонтар — один из первых комических акробатов цирка начала XIX века. От него пошла целая династия Гонтаров-клоунов, выступавших в разных странах на протяжении столетия.
Жан-Батист Ориоль затмил Жана Гонтара, небывало усложнив акробатическое искусство клоуна. Его называли «человек-птица», «человек-колибри», «человек-белка», считали самым воздушным существом, когда-либо выступавшим под куполом.
Появление Ориоля возвещал тихий звон бубенцов, затем слышался его высокий пронзительный голос и мефистофельский смех. С необычайной легкостью он совершал грандиозный прыжок на арену и вмиг взбирался на высоченный шест. Затем начинал каскад акробатических упражнений, вызывавших удивление, восторг и одновременно хохот зрителей. Какие только упражнения не исполнял Ориоль: показывал номера с горящими свечами и катающимися бочонками, взбирался на пирамиду из столов, изображал изящную обезьяну, на вытянутом канате танцевал гавот. Ориоль прыгал через шеренгу из двадцати четырех солдат, державших ружья с примкнутыми штыками и для пущего впечатления во время прыжка клоуна дававших залп. Он был прыгун с необыкновенным чувством точности: выходил на арену, снимал туфли и, сделав заднее сальто, попадал ногами прямо в свои туфли.
Только англичанин Джемс Босуэлл мог бы соперничать с Ориолем в ловкости и умении сохранять равновесие. Чего, например, стоит такой его помер. Он взбирался по лестнице, которую сам же удерживал в вертикальном положении. По мере восхождения, Босуэлл отбрасывал в сторону поперечные перекладины. Достигнув последней ступеньки, отбрасывал и ее вместе с одной из боковых стоек лестницы. И тогда он становился головой на оставшуюся, неукрепленную стойку.
При том все это клоун проделывал так комично, что вызывал раскаты неудержимого смеха и громкие крики «браво!». Непревзойденный акробат, он был и великолепным эксцентрическим танцором. В костюме цыганки, с рыжим париком на голове, стуча огромными кастаньетами, Босуэлл поражал ловкостью и юмором.
Существует не один вариант рассказа о первом появлении на арене рыжего. Обычно заслугу создания этого амплуа приписывают англичанину Тому Беллингу. В берлинском цирке Ренца он, в прошлом недурной наездник, выполнял скромные обязанности униформиста. Слыл добрым товарищем и еще лучшим собутыльником.
Однажды Том Беллинг вышел на манеж, спьяна напялив на себя чужую, не по росту большую одежду. В это время выносили ковер. Том бросился помогать его расстилать, но споткнулся и упал. Поднявшись на ноги в полном смущении, он принялся стряхивать приставшие опилки, растирать свой и без того красный нос.
