Евгений вскидывает винтовку. Один немец падает.
Тотчас же по горке начинают бить пулеметы. Евгений прижимается к земле. Жужжат пули, не дают поднять голову. В коротких перерывах между очередями слышится глухая возня у реки, голоса, крики.
Когда пулеметы смолкли, Евгений увидел: далеко, по лугу, немцы ведут к станице партизан. Плетнев еле передвигает ноги. Его бьют прикладом. Он падает. Потом снова поднимается и, хромая, идет вслед за Иваном Тихоновичем.
Евгений возвращается к своим. Его ни о чем не спрашивают. Все ясно…
Спускается вечер. Над рекой поднимается сизый туман. Сверкают серебристые изломы гор. Темный лес сонно покачивает мягкими вершинами елей. Тают во мгле скалы. Монотонно шумит река.
— Я пойду, Евгений Петрович. Возьму с собой Геню и пойду.
Это говорит Валерий. Он держится лучше всех — только глаза ввалились и покраснели.
В распоряжении Валерия и Гени один короткий час темноты — от захода солнца до восхода луны.
Надежды мало: в это время немцы особенно бдительны. Но это последняя попытка. Если ребята не добудут воды, надо уходить в горы. Быть может, кто-нибудь и сумеет добраться до лагеря. Лучше смерть в горах, чем здесь, в мышеловке.
Евгений ждет.
Тишина.
И вдруг в той стороне, куда ушли Валерий с Геней, завыли мины.
Конец…
Надо собираться, поднимать людей — тех, кого еще можно поднять.
Стрельба затихает. Где-то в лесу незнакомо кричит ночная птица.
Сигнал?
Нет, ждать помощи неоткуда.
И снова тишина. Только река все поет и поет под горой.
Автоматная очередь. Вторая, третья. Потом сухие выстрелы карабина.
Так, значит, живы! Живы!
Выстрелы уходят все дальше и дальше от поляны и замирают в горах.
Люди ждут.
Евгений лежит и слушает.
Полная луна поднимается над горой, лунный свет ложится на темные вершины деревьев и освещает круглый камень.
Хрустнула сухая ветка. За камнем мелькнула тень и пропала.
Немцы?!
Евгений вынимает гранату.
— Ползи к нашим, шепчет он партизану, который лежит рядом с ним. — Пусть рассыпятся цепью. И до моей гранаты — ни звука.
И вдруг раздается еле слышный треск цикады — такой родной, близкий, знакомый! Неужели? Нет, не может быть…
Снова трещит цикада, словно настойчиво требует ответа.
Евгений отвечает.
Кусты у камня раздвигаются, и, залитый лунным светом, вырастает Валерий.
— Простите, Евгений Петрович: заблудились мы, когда от немцев отстреливались. Услышал голоса — решил проверить. Получайте.
Валерий протягивает фляги с водой. За ним стоит Геня. Они оба мокры с ног до головы: не утерпели, выкупались.
Хочется кричать, петь, танцевать.
И совершается чудо.
На каждого пришлось по нескольку скупых глотков, но люди ожили. Будто и не было этих страшных, мучительных дней без воды, без надежды…
Бесшумно, цепочкой партизаны уходят в горы. Мягко шумит лес верхушками деревьев. Тянет сыростью от ущелья. Сияет луна.
Ребята так и не смогли связно рассказать, как шли они по горам. Они помнили только крутые, почти отвесные подъемы, горячее солнце, затхлую воду в дуплах и огромную радость, когда они поняли наконец, что лагерь близко. И вот уже заслуженной отдых.
— Обедать, дорогие, — хлопочет Евфросинья Михайловна.
— Иду, иду, Евфросинья Михайловна, — улыбается Евгений, — только пришлите ко мне связного.
Евгений отсылает в штаб донесение с координатами немецких дзотов.
Ребята спят восемнадцать часов беспросыпу. Они не слышат, как над горами пролетела шестерка бомбардировщиков с красными звездами на крыльях. Они не слышат тяжелого грохота взрывов. Но, когда они просыпаются, перед каждым из них лежит маленькая бумажка — только что принятая радиограмма:
Мои сыновья заключили между собой договор: Евгений обязуется брать Геню в самые опасные, самые рискованные операции. Но Гене этого мало. Сплошь и рядом на собственный страх и риск он действует один, без брата. Его постоянный спутник — закадычный друг и ровесник Павлик Худоерко. Иногда они берут с собой таких же «малышей» из соседних партизанских отрядов.
Геня любит разведку. Частенько уходит он с ребятами в станицы, занятые немцами, сует нос в самое пекло, не раз попадает в сложные переделки, но всегда выходит из них удачно и приносит в лагерь ценные сведения.
Гене разведка дается легко: к этому оборванному, чумазому пастушонку обычно не пристают фашистские патрули, на хуторах его приветливо встречают сердобольные женщины, и всюду находятся у него друзья среди ребятишек.
Сначала горячо поспорив о голубях и рыбной ловле, он посылает ребят подслушать разговор у комендатуры, обегать все дворы и подсчитать машины. Потом вместе с ними разбрасывает листовки, выкрадывает свежие немецкие газеты, Относит «Правду» подпольщикам.
