— Не-е, — еле выговорил Михаил.
— Руки-то, руки-то чтобы в целости были. — Евсей стащил с его рук суконные рукавицы, сдавил пальцы. — Чуешь?
— Все в порядке, — ответил Михаил и устало откинул голову назад.
Меньше всего он собирался сегодня искать пристанища у старовера. Но так уж получилось. Коня он отвел на конюшню — нечего и думать было ехать обратно, не покормив его, а самому где отогреться? Домой идти? Но он и представить себе не мог, как бы он встретился сейчас со своими. Кто, кто разбил ему жизнь? Кто разлучил его с Варварой? Разве не они — не матерь с Лизкой? Вот так он и завалился к Евсею Мошкину.
Ах, думал он, закрывая глаза и все плотнее прижимаясь спиной к теплой печи, помолотят теперь языками — и в лесу, и в деревне. Вот, скажут, как его Варуха захомутала. Ночью, не евши, не пивши, поскакал… А Петр-то Житов будет разоряться… Петр Житов взыщет за коня, взыщет…
Его разбудил Евсей:
— Ну-ко, погрейся маленько. Я самовар согрел. Михаил с жадностью набросился на холодную картошку, на ячменные сухари, потом выпил несколько стаканов горячего кипятка, заваренного сушеной черникой.
— Спасибо, — сказал он. — А я как знал, что у тебя подкормиться можно. Приехал домой, а у них все начисто подметено.
Евсей опустил голову, вздохнул.
— Ну, что у вас нового? — спросил Михаил. Он не сомневался, что Евсей, заговорив о деревенском житье-бытье, не обойдет стороной и Варвару.
А Евсей опять вздохнул и сказал:
— Шел бы ты, Миша, домой.
— А чего я там не видал? Я только что из дому. Дай, думаю, пройдусь по деревне.
— Нет, Михаил Иванович, — покачал головой Евсей, — ты не из дому. Ты из лесу.
Михаил сдвинул брови Откуда ему известно?
— Ждут тебя там, Миша, ох как идут…
— Пущай. Это им полезно.
— Вечор встречаю мать твою да сестрицу. Дрова везут. Измаялись, замерзли, бедные. А дровишечки… Ну как мутовки…
— Ладно, — сказал Михаил. — Слыхали. — Ему надоело петлять вокруг да около, и он спросил напрямик: — Варвара с Григорием, говорят, ушла… Как это было?..
— Да что как было. Людям жизнь устраивать надо. Вот так и было. — Евсей помолчал, положил руку ему на колено. — Брось ты все это, Миша, забудь. Кровь молодая — знаю. А как же ты своих-то так? Я когда услыхал: Михаил домой из лесу не показывается, — господи! За что же, говорю, их еще наказываешь? Разве мало их война потрепала?
— Ну, и что тебе ответил бог? — ядовито спросил Михаил, но, когда взглянул на старика и увидел на глазах у него слезы, пожалел о своих словах. Евсей всем сердцем переживал их беду.
— Иди, иди, Миша, домой. Ох уж как бы они обрадовались сейчас…
Да, обрадовались бы, подумал Михаил. Петька и Гришка, Татьянка… А если узнают назавтра, что он был в деревне и не зашел домой, — что тогда с ними будет?
— Иди, иди, Миша. Самому легче станет. Вот вспомянешь меня, старика…
Михаил, все еще не решив, как ему быть, поднялся с лавки.
