– Нет, это ты подожди. Я тебе даже больше скажу про твоего Бога. Как тебе это местечко в Библии: «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень»?.. «Твоих» – это вавилонских. Это из псалтыри, написанной богодухновенным Давидом. «Аще забуду тебя Иерусалиме»… Это из того же псалма – он нравился приснопамятному штабс-капитану Снегиреву… Так вот. Ты тут о слезинке младенца плакался Алеше. Мол, нельзя на ней строить мировую гармонию. А тут не слезинка – тут мозги раскрошенные детские… Да-с – это не холодный туалет, где запирали маленького ребенка, что тебя так возмущало, или даже травля собаками… Тут похлеще – тут настоящее личико Божье проглядывает. Как это можно себе представить без всяких аллегорий. Берешь младеничика за ножки и – хряп об камень… И только мозги полетели как арбузные корки-с… Муссяловича не забыл?.. Оно, когда младеничек маленький, ну там месяц-полтора, его же удобно взять одной только рукой – сразу за обе ножки, да – сразу за обе и так крутанешь его, чтобы ручки-то с головкой назад откинулись, а он и закричать не успевает…
– Перестань… Хватит!.. – мучительно вырвалось у Ивана. В последнее «хватит» он хотел вложить силу, но ее-то уже у него и не было.
– Я скоро закончу. Но мне еще чуть непонятно – ты понял ли главное?… Сейчас тебе скажу главную тайну Бога?.. Да-да, сейчас путь «молчит и трепещет всякая тварь…»
«Алеша» тут как-то весь поджался и что-то жесткое, даже злобное заблистало в его глазах. А на плотно сжатых скулах проступили сквозь щетину желваки мышц.
– Вот она главная тайна: Бог и сатана – одно!.. Да, брат мой Иван, это на самом деле одно – просто две стороны одной медали. Один делает вид, что творит добро, другой делает вид, что творит зло, но на самом деле вместе делают одно и то же, как две руки одного и того же тела. Они лишают спокойствия и «теплоты» всех окружающих их сущностей. Вот – она тайна, которую я тебе наконец высказал. Все эти разделения на отдельного Бога и отдельного сатану – всего лишь отрыжка старых верований: Авеста, Ахурамазда, Ариман… Это все персидское хламье специально было использовано христианством для прикрытия сути этой тайны… Что Бог – это Тот, кто породил другие существа с целью, чтобы посильнее их помучить, чтобы не давать им житья ни в нашем, ни в вашем мире… Понимаешь?.. Чтобы нас с тобой, простых, теплых, просто любящих нашу простую жизнь, этой жизни как раз и лишить. Чтобы превратить жизнь не в жизнь, а в самое настоящее мучение – то бишь чистилище, где мы все, люди и духи, мучимся якобы ради очищения… Ну да – для очищения, только от чего? От тихой и спокойной жизни!.. чтобы мы никогда не знали покоя, а только постоянно терзали себя и друг друга, и этим удовлетворяли этого так называемого Бога, или уже не знаю как его теперь называть… Бога-дьявола, или ДьяволоБога?..
– У-у-у!.. – что-то похожее на долгий стон вырвалось из-под сжатого ладонями перекошенного рта Ивана. – Не могу больше…
Иван Федорович проговорил это с таким страданием в голосе и мукой в лице, что Алеша, похоже, и вправду впечатлился.
– Ты плохо выглядишь, друг мой… Очень плохо. Видишь, к чему приводит вся эта политика по очищению?..
– Ну, хватит, умоляю тебя…
– Эх, хватит…
Но «Алеша» действительно перестал говорить и какое-то время просто с сочувствием смотрел на Ивана, а потом неожиданно промолвил:
– Да, христианин ты, христианин…
После последнего заявления «Алеши», Ивану Федоровичу все-таки еще хватило сил вновь поднять лицо, на котором сквозь маску мучения и смертельной усталости проступило удивление. Удивление и вместе с тем как бы и надежда. Он с этим выражением так некоторое время и смотрел на «Алешу», пока тот не счел нужным отреагировать:
– А то не христианин?.. Ты проповедуешь ненависть к ближним – и Христос тоже.
– Что?.. Что ты врешь опять?..
Иван Федорович проговорил последний вопрос, вложив в него уже свои последние силы. Он чувствовал, что скоро потеряет сознание, но боролся до конца и из последних сил пытался удержать его рвущуюся нитку.
