Братья Хоторны полностью

– В смысле «прошу прощения»? Я видела, как погасла лампочка, мистер. Шестеренки в твоем мозгу завертелись. Хомячок официально в колесе! – Джиджи спустилась с потертой двуспальной кровати, на которой сидела рядом с Грэйсоном, встала на колени, положила руки по обе стороны от шкатулки-головоломки и наклонилась вперед.

– Шесть хомячков! – драматичным голосом произнесла она. – Шесть колесиков! И все они вращаются.

Пора устранять последствия.

– Я думаю, нам нужно еще раз осмотреть шкатулку, – сказал Грэйсон Джиджи. – Поищи что-нибудь подходящее для этого отверстия.

Саванна фыркнула.

– Тебе потребовалось шесть хомячков, чтобы придумать это?

«Нет, – подумал Грэйсон, но ничем не выдал своих мыслей. – Мы не найдем то, что нам нужно, снова осмотрев шкатулку. Оно уже у меня».

Он мог представить, как Шеффилд Грэйсон достает ключ от банковской ячейки из своего компьютера, вынимает псевдофлешку из рамки с фотографией, едет в банк, снимает деньги, кладет квитанцию в ячейку и едет сюда.

Очевидно, их отец придерживался определенной системы. У него был свой, давно заведенный порядок.

– Прекратите! – Пронзительный голос звучал так же противно, как скрип ногтей по классной доске. – Поставь шкатулку!

В дверном проеме застыла Кимберли Райт.

– Тебя вообще не должно здесь быть!

Грэйсон сразу понял, что она говорила с ним – и только с ним.

– Это комната моего сына, – продолжала она своим высоким, чуть охрипшим голосом, – ты сидишь на его кровати!

Дело было не в кровати. И не в комнате. Грэйсон не понимал, что случилось. Что-то изменилось. Он встал, но шкатулку отдавать не собирался.

Джиджи наморщила лоб.

– Тетя Ким, мы…

– Я была недостаточно хороша, чтобы быть твоей тетей. Твой отец забрал моего мальчика. Моего Колина. И когда он умер, мне даже не разрешили встретиться с вами, девочки. Шеп не хотел видеть меня рядом с вами. – Ким зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то посмотрела прямо на Грэйсона, и ее взгляд был как дротик, брошенный нетвердой рукой, и тем не менее попавший в цель. – Вы сами-то знаете, кто он? – Ее тон стал обвиняющим. – Снаружи ждали еще двое парней. Корица убежала от меня, и тот, что повыше, пошел за ней. Представился.

«Ксандр», – подумал Грэйсон. Александр Блэквуд Хоторн любил знакомиться и выпечку.

– Они Хоторны. – Ким выплюнула имя, затем повернулась к Грэйсону. – Ты Хоторн, – сказала она тем же тоном, как если бы произносила: «Ты убийца». – Брат иногда приносил с собой бурбон, когда приезжал сюда. И, стоило ему немного выпить, он начинал говорить – о Хоторнах.

Грэйсон решил, что нужно как можно быстрее закончить этот разговор.

– Нам пора идти, – сказал он Джиджи и Саванне.

Ким нахмурилась.

– Шеп всегда говорил, что Тоби Хоторн был причиной смерти Колина, что это Тоби устроил пожар, в результате которого погиб мой ребенок. Предумышленный поджог. А отец Тоби, этот ублюдок миллиардер, он все скрыл.

К удивлению Грэйсона, Джиджи встала перед ним, защищая его от их тети.

– Если даже это правда, Грэйсон в этом не виноват.

Но Джиджи не хватало роста, чтобы закрыть собой полный отчаяния и злости взгляд Ким.

– Мой брат ненавидел вас, – сказала женщина Грэйсону, – всех Хоторнов. И он сказал… он сказал, что позаботится о том, чтобы вы получили свое. Мой брат собирался…

Грэйсон не мог позволить ей закончить это предложение.

– Собирался что? – В голосе Грэйсона не было угрозы, только предупреждение: «Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать. Я не тот человек, с которым вы хотели бы поссориться».

Ким поджала губы. В отличие от своих племянниц, она не могла противостоять способности Грэйсона подчинять себе пространство и всех, кто в нем находится.

– Уходите, – хрипло прошептала она, – и оставьте шкатулку.

– Мы не можем. – Саванна встала перед Грэйсоном, рядом со своей близняшкой. У него защемило сердце.

– Разве я предоставила вам выбор, девочка? – У Ким дрогнул голос. – Уходите.

Грэйсон едва заметно кивнул сестрам и спокойно принялся собирать обратно шкатулку-головоломку.

– Поставь ее на место!

– Тетя Ким… – попыталась Джиджи.

– Я сказала…

– …поставить ее на место, – спокойным голосом закончил за нее Грэйсон.

Он залез во внутренний карман своего пиджака и достал бумажник. Открыв его, Грэйсон начал отсчитывать купюры. Не десятки, не двадцатки – сотки. Когда вы останавливаетесь в сверхлюксовом номере, от вас ожидают соответствующих чаевых.

– Ваш брат никогда больше не вернется. – Грэйсону не нравилось быть жестоким, но Хоторны часто шли по принципу «Подкупай-угрожай-выкупай». – А если и вернется, у него все равно уже нет для вас денег.

Из бумажника торчали восемь банкнот. Одним движением Грэйсон достал их и свернул пополам большим пальцем. Его жертва не отрывала взгляда от денег. Хорошо. Ким подняла на него глаза. Еще лучше.

– Я знаю, – мягким голосом сказал Грэйсон, – что ваш брат ненавидел мою семью. Он не хотел меня. Мы встретились лишь однажды, но он предельно ясно дал это понять.