– Это код! – Грэйсон пришел к очевидному выводу.
Ксандр встал рядом с ним, чтобы самому взглянуть на страницы.
– Подстановочный шифр?
– Скорее всего, – подтвердил Грэйсон.
– Моноалфавитный, полиалфавитный или смешанный? – затараторил Ксандр.
Нэш прислонился спиной к стене.
– В этом-то и вопрос, младший брат.
Ни один из простых шифров не сработал. Грэйсон перепробовал все двадцать шесть. Сначала «A» как 1, «Б» как 2, «В» как 3. Затем «A» как 2, «Б» как 3 и так далее, где «Я» была единицей. Какую бы базу ни использовал Грэйсон, получалась какая-то тарабарщина.
Вечер сменился поздней ночью. Джиджи написала сообщение, когда фэбээровцы ушли. Грэйсон не ответил. Перед глазами уже все плыло, но он отказывался отступать от поставленной задачи.
«Ты использовал не базовый шифр». Грэйсону не хотелось мысленно обращаться к своему отцу, но, чтобы решить головоломку, иногда нужно было подумать и о ее создателе.
– Дай-ка я попробую, – вызвался Ксандр, – попытаюсь определить распространенные комбинации из двух и трех чисел.
Грэйсон не стал возражать. Уступив место Ксандру, он перестал бороться с мысленным образом, который так и норовил возникнуть в его сознании: Шеффилд Грэйсон сидит на двуспальной кровати, ручка в правой руке, дневник на ближайшей тумбочке.
Если только его отец не запомнил код – каким бы он ни был, – ему понадобилась бы подсказка.
Грэйсон закрыл глаза, представляя сцену целиком: мужчина, ручка, дневник, шпаргалка…
И еще один.
И еще.
Качество изготовления было безупречным. Ни один из швов не виден. Но они были на месте, в форме квадрата размером примерно с ладонь Грэйсона. В этом и заключалась особенность шкатулок-головоломок. Вы никогда точно не знали, когда будет раскрыт ее последний секрет.
Грэйсон потянулся за двусторонним инструментом – никто не говорил, что в головоломке нельзя использовать один и тот же трюк дважды. Он провел концом магнита по внутренней стороне отсека, прямо по квадрату.
Магнит притянулся к чему-то.
Грэйсон потянул инструмент на себя – и квадрат выскочил. Повертев его в руках, он увидел два деревянных диска, расположенных концентрически, с металлическим выступом посередине.
– Шифровальные колеса, – сказал Грэйсон братьям.
Нэш и Ксандр тут же бросились к нему. Братья Хоторны не в первый раз сталкивались с шифровальными колесами – и даже не в двадцатый, – так что знали, что искать. На большем из двух колес по краю вырезаны буквы от «А» до «Я». Внутреннее колесо содержало цифры от 1 до 32, но не по порядку, и это объясняло, почему первоначальные попытки Грэйсона взломать код не увенчались успехом.
– Сейчас нам нужно лишь понять, где установить внутреннее колесо, – бодро сказал Ксандр.
Можно попытаться настроить колеса самостоятельно, но та часть Грэйсона, которая выросла в
Грэйсон старался не думать о том, что лежало в ячейке помимо квитанций.
– Зачем сохранять квитанции? – спросил он вслух.
И тут его внезапно осенило. Он вернулся к стопке. На каждой квитанции стояла дата.
Но сестра Шеффилда Грэйсона утверждала, что он давал ей только круглые суммы.
– Для каждой новой записи он устанавливал новое значение. – Грэйсон не сомневался и не спрашивал. – И сохранял квитанции, чтобы потом расшифровать их.
Грэйсон снова собрал разобранную Ксандром ручку и достал собственный блокнот в кожаном переплете. Не обращая внимания на то, как он похож на дневник его отца, Грэйсон открыл первую запись и начал расшифровку.
