— Я вижу, дорогой мистер Хаукинс, что во время плавания вы прониклись глубоким уважением к Карлу и Питеру Кип, — проговорил он, с интересом рассматривая собеседника.
— Не сомневаюсь в том, что это порядочные люди. Увы, я не могу представить никаких вещественных доказательств, их нет у меня и, может быть, никогда не будет. Но ничто в ходе расследования, ни одно свидетельское показание не убедило меня и не заставило усомниться в невиновности этих несчастных. И ваше превосходительство может легко видеть, что все обвинение сводится к показаниям боцмана, человека весьма подозрительного! Он движим ненавистью и местью, я же подозреваю какого-нибудь туземца с острова Керавара…
— Но есть и еще одно свидетельство, мой дорогой мистер Хаукинс!
— Свидетельство юнги не вызывает у меня сомнений. Конечно, мальчик видел кинжал в каюте братьев Кип, но был ли он орудием убийства, или это страшное совпадение?
— Однако все эти свидетельства убедительны, и разве не следует принять их во внимание, дорогой мой Хаукинс?..
— Разумеется, сэр, на них и базируется заключение присяжных. Все прошлое этих людей свидетельствует в их пользу.
Заявление мистера Хаукинса произвело большое впечатление на губернатора Тасмании, ибо он знал коммерсанта как человека прямого и честного. После короткого молчания сэр Эдвард Карриган сказал:
— Я понимаю, дорогой Хаукинс, всю ценность вашего свидетельства. Но чего вы ждете от меня?
— Чтобы вы вмешались, хотя бы для того, чтобы спасти жизнь этих несчастных.
— Вмешаться? Вы же прекрасно знаете, что единственное возможное вмешательство — это кассационная жалоба и что, как вам известно, она была своевременно подана.
— Ваше превосходительство, у меня, к сожалению, нет никаких иллюзий на этот счет. Процесс проходил в полном соответствии с законом, нет никаких оснований для отмены приговора.
Губернатор Тасмании молчал, понимая, что Хаукинс прав.
— Кассация будет отклонена, и тогда, ваше превосходительство, только вы можете спасти жизнь этих несчастных.
— Вы просите, чтобы я объявил о помиловании?
— Да, попросите об этом королеву. Вы можете направить прошение на имя генерального атторнея, чтобы смертный приговор был отменен или хотя бы отсрочен. И тогда я проведу новые расследования. Я вернусь в Керавару, вновь обращусь к Гамбургу и Зигеру. И мы найдем истинных виновных, не жалея ни времени, ни денег! Если я с такой страстью настаиваю на этом, ваше превосходительство, то лишь потому, что мной движет желание избавить наше правосудие от необходимости отвечать за гибель невиновных!
В конце концов мистер Хаукинс убедил его превосходительство в необходимости исправить ошибку правосудия. Эдвард Карриган направил ее величеству королеве официальную телеграмму с просьбой о помиловании.
Седьмого марта слух о том, что просьба братьев Кип отвергнута, распространился по городу. Никто этому не удивился. Население Хобарта предвкушало скорую казнь, а известно, что подобные зрелища вызывают у англикан и латинян[78] нездоровое любопытство.
И хотя по английским законам казнь через повешенье не происходит в публичных местах, но лишь в присутствии официальных лиц, тем не менее в день, когда была назначена казнь, большое множество любопытных окружило тюрьму, чтобы увидеть, как будет вывешен черный флаг, означающий приведение приговора в исполнение.
Разумеется, в этой толпе были Вэн Мод, Флиг Балт, Лэн Кэннон и его дружки.
Боцман и его сообщники хотели убедиться собственными глазами в том, что приговор совершен! И тогда уж к этому делу никто никогда не вернется. Тогда можно будет для начала "закатиться" в "Свежую рыбу" и превратить украденные пиастры в виски и джин.
Но проходили часы, толпа начала уже скучать. Черный флаг все не вывешивали. С наступлением темноты разочарованная публика разошлась по домам.
Прошло еще несколько дней, в городе очень удивлялись, что приговор все еще не приведен в исполнение. Больше всех, конечно, беспокоились боцман Балт и Вэн Мод. И уже присматривали себе судно, чтобы покинуть город.
Двадцать пятого марта пришла депеша из Лондона на имя его превосходительства. Ее величество королева английская заменила смертный приговор вечной каторгой.
Через месяц после описанных событий на каторгу Порт-Артура были доставлены два человека, которых тут же развели по разным баракам, а на следующий день вместе с другими такими же каторжниками выгнали на работу. С тех пор ежедневно они шли каждый в свою сторону, сопровождаемые ругательствами и ударами, шли среди воров и бандитов, которых Великобритания высылает в свои заморские колонии. Они уходили утром и возвращались вечером, падая от усталости и страдая от грубой пищи. Вернувшись в барак, они падали на лагерную койку и пытались забыться несколькими часами сна. На следующий день продолжали это страшное существование, избавлением от которого могла быть только смерть, и они уже ждали ее. Это были братья Кип.
