Разумеется, братья не сомневались, что никаких монет в их сундуке не может быть найдено. Они спокойно ждали результатов обыска. Известие о том, что показания боцмана полностью подтвердились, повергло их в ужас и оцепенение. Больше того, в сундуке находились не только деньги, но и кинжал!.. Кинжал с зазубренными краями — такой же, каким был убит капитан Джибсон. Боцман из обвиняемого превратился в свидетеля обвинения. Общественное мнение Хобарта изменилось на сто восемьдесят градусов Флиг Балт стал героем дня. Какая сила характера! Хранить свою тайну до публичного выступления перед трибуналом! Да и попытка бунта оправдывалась: прекратить командование убийцы. Ведь боцман, в конце концов, рисковал жизнью! И даже Хоббс, Виклей и Бернс поддались общему настроению, забыв о том уважении и преданности, которые они испытывали к новому капитану.
Миссис Джибсон была так раздавлена горем, что чувство мести нисколько не коснулось ее души. Но что она могла противопоставить доводам сына, поверившего в виновность голландцев?
Совсем иначе смотрел на дело мистер Хаукинс. Он задавал себе вопрос: какова могла быть цель этого преступления? Завладеть двумя тысячами пиастров? Желание Карла Кипа стать капитаном "Джеймса Кука"? Нет, не было в том достаточной логики, чтобы убедить мистера Хаукинса.
— Знаю, — говорил Хаукинс жене, — знаю, все улики против них, но я все равно не поверю, пока не услышу их собственного признания.
— Друг мой, можешь ли ты сказать об этом Нату?
— Нет… он не поймет… нельзя вывести человека из того состояния перевозбуждения, в котором сейчас находится бедный мальчик. Подождем суда! Кто знает, может быть, Карл и Питер смогут оправдаться? И даже если они будут приговорены, я скажу: поживем — увидим!
Тем временем капитан Форк нашел нового помощника, и "Скайднам" снялся с якоря. Вечером двадцать пятого января, после его отплытия, Флиг Балт и Вэн Мод спокойно беседовали, стоя на набережной.
— Счастливого плавания "Скайднаму", — сказал Вэн Мод, — счастливого плавания, раз он не увозит голландцев в Голландию! Итак, боцман Балт, Карл Кип опять занял твое место, но уже в тюремной камере. Теперь братцам никогда не отмыться! Правда, я потерял полтысячи пиастров, но о чем жалеть, полутора тысяч нам на первое время хватит! Дождемся, когда этих честных людей вздернут на веревке. А интересно посмотреть, как выглядит рожа честного человека на виселице!
Мерзавец громко смеялся своим шуткам, но не мог развеселить боцмана.
— Я поверю в это только тогда, когда приговор будет вынесен и мы отчалим отсюда.
— Ты остался самим собой, Балт!
— Скажи мне, Мод, никто никогда не видел тебя в трактире "Великий старик"?..
— Никто, никогда… Да там жил вовсе и не Мод, а некто Нэд Пат, который ничуть на меня не похож. Да ты и представить себе не можешь, каков я с бородой, прекрасной рыжеватой бородой до самых глаз. К тому же я приходил туда только ночевать, когда все уже спали, и уходил до свету.
— А ты еще не съехал оттуда?
— Нет еще, пожалуй, стоит подождать несколько дней. Ведь если бы я уехал сразу после ареста братьев, это вызвало бы подозрения.
— Главное, Мод, чтобы тебя в конце концов не узнали…
— Да было б тебе известно, боцман, что даже Сэкстон, Кейл и Брайс, встречая меня на улице в бороде, так и не сообразили, что это я. Да ты и сам не узнал бы меня, боцман Балт!
Прошло больше двадцати дней. Ранним утром пятнадцатого февраля трехмачтовый английский корабль "Гордон" из Сиднея бросил якорь в порту Хобарта. Он привез почту на имя Хаукинса. Это было письмо от Зигера:
