Хотя полночь еще не наступила, когда Нидрейю закончила петь, все зида'я начали расходиться из зала Даниади, тихо беседуя между собой. Оглядевшись по сторонам, я понял, что Инелуки уже ушел, а на лице моего господина застыло мрачное выражение. Я видел, что он ни с кем не хочет говорить, даже со мной, поэтому отправился в постель, и мне приснилась груда яиц, покрытых мерцавшим серебристым песком.
Мы покинули Снежный приют за час до рассвета, а стройные стволы берез раскачивались под ночным ветром, точно голодные призраки. Нидрейю не пришла попрощаться, а Даниади лишь молча обнял братьев и вернулся в свой зал.
Хакатри и его брат не разговаривали после того, как мы покинули Березовый холм и вернулись на широкий Серебряный путь. Когда мы в утренних лучах солнца на него выехали, возникло ощущение, будто мы оказались на перекрестке сразу нескольких дорог. Я не осмеливался спросить, в каком направлении мы двинемся дальше, когда мы оказались на дороге, хотя, конечно, глупая часть меня молилась всем богам, чтобы Инелуки услышал голос разума и мы бы повернули в сторону Асу'а, нашего дома. Но молчание так и не было нарушено, и, когда мы наконец добрались до широкой дороги, Инелуки не оглядываясь направил Бронзу в сторону гор. Хакатри последовал за ним, а я, разумеется, за своим господином.
Земли запада, которые мы в последнее время бесконечно пересекали туда и обратно, точно челнок ткацкого станка, оставались практически пустыми. Поселения родичей моего господина, как и лорда Даниади в Снежном приюте, встречались редко и располагались далеко друг от друга, как и более примитивные деревни смертных. Большая часть населенных мест, через которые мы проезжали, были фермами или маленькими селами. Лишь на далеком юге смертные строили города и жили в многочисленных общинах, хотя в те времена я видел совсем немного и даже представить не мог, как выглядит крупный город смертных.
Мне казалось, что они лишь более крупные версии поселений, через которые мы проезжали, с городскими стенами из бревен и домами из глины и тростника. Только после моего путешествия в Наббан я обнаружил, что смертные также строят из камня, и некоторые их дома способны бросить вызов Асу'а или потерянному Тумет'айи размерами и величием.
Более того, пока мы под сильным дождем ехали по извилистому Серебряному пути, хлюпая по колеям, оставленным другими путешественниками, я увидел немало древних руин, заросших травой и деревьями. Они больше походили на развалины, чем на естественные выходы породы, – неужели в этих местах кто-то жил еще до того, как народ моего господина и мой пришли сюда из Сада? В какой-то момент, когда дождь лил особенно сильно, а мое сердце наполняла печаль, я спросил у Хакатри, кто первым начал строить здесь дома.
– Только животные и птицы жили в этих землях до появления Восьми кораблей, – ответил Хакатри. – Именно по этой причине мы здесь высадились – во всяком случае, так говорит наша история.
– Но ваша мать, леди Амерасу, уже жила тогда! – сказал я. – Она должна знать.
– Я рассказываю тебе истории, которыми она со мной делилась, Памон. Смертные появились вскоре после нашего прибытия, по крайней мере первые из них, – они пришли с неизведанного Запада.
– Они приплыли на кораблях, как мы? – спросил я.
– Нет, – ответил Хакатри. – А если и так, то где-то их оставили до того, как добрались до этих земель. Моя мать и все из ее поколения видели, как смертные появлялись бродячими группами, и восхищались встречей с мыслящими существами, которые так сильно от нас отличались. Вскоре они поняли, что смертные живут мало и во многих смыслах близки к животным, а потом в нашем народе начались разногласия.
Я кивнул – эту часть истории я хорошо знал. Разногласия возникли из-за того, что они не могли решить, как поступить с вторгшимися смертными, и это привело к легендарному Прощанию, когда хикеда'я отделились от зида'я, народа моего господина, и значительное их число во главе со своей госпожой Утук'ку ушли жить в Ур-Наккигу, спящий вулкан. Теперь очень мало хикеда'я живет в других краях, и совсем немногие построили города.
Увидев, что мой господин охотно говорит впервые с того момента, как мы покинули дом Даниади, я задал ему новый вопрос.
