Давай не будем тратить время на обсуждение моей щедрости, – сказала она, и я впервые почувствовал страх, прятавшийся за силой. – Мой старший сын получил ужасные ранения. Мой другой сын отказывается со мной говорить. Даниади поведал мне все, что ему известно, но он не присутствовал во время схватки, в которой пострадал Хакатри. Расскажи мне. Расскажи, что произошло с моим сыном – с обоими сыновьями.
Сердце у меня в груди билось очень быстро. Из чистого эгоизма мне не хотелось оказаться тем, кто расскажет Амерасу, что произошло в Долине Змея.
Я провел многие часы бдений у постели моего раненого господина, пытаясь понять, что пошло не так, вновь и вновь возвращаясь к жуткой трагедии. Печальные мысли переполняли праздное тело, а разум искал ответы. Но некоторые – с моей точки зрения – ошибки являлись решениями, которые приняли мой любимый господин и его брат. Я не мог представить, что скажу об этом леди Амерасу, и не только из-за того, что говорил с Са'онсерой, самой почитаемой из всех зида'я, но и потому, что она была их матерью.
Почему ты колеблешься? – спросила она. – Пожалуйста, не заставляй меня ждать, я хочу знать больше.
Я лишь пытаюсь привести свои мысли в порядок, – ответил я, хотя наш контакт через Свидетеля казался таким интимным, что мне стало очевидно: она сможет понять, если я расскажу ей не все.
Во-первых, расскажи о моем старшем сыне. Я уже говорила с Даниади, но хочу услышать это от тебя. Хакатри страдает? Он испытывает боль?
Тут я мог ответить ей честно.
Он никак этого не показывает, леди Амерасу, но я думаю, что причина в тумане, в который он погружен из-за кей-вишаа. Он немного двигается, иногда что-то говорит, но по большей части отдельные слова, однако смысла мне понять не удается.
Он будет жить? – спросила она.
Я не тот, кто способен ответить на ваш вопрос, леди. Я лишь знаю, что он сильный, а целитель Дженики сделал все, что было в его силах. Но я боюсь того, что может произойти, когда мой господин не будет находиться под воздействием магического порошка.
Тогда Хакатри следует вернуться в Асу'а, – сказала она мне. – Дженики хорошо поработал, и я бы доверила ему собственную жизнь, как и жизнь своего сына, но я сомневаюсь, что он способен сделать все, что необходимо.
У меня возникла надежда.
Значит, в Асу'а есть целители, способные вылечить моего господина?
Вылечить? – Мне показалось, будто я уловил дрожь в ее мыслях. – Я не слышала о том, что существует средство, исцеляющее от воздействия крови дракона. Но есть другие способы ослабить боль, о которых даже Дженики не знает. Хакатри должен вернуться в Асу'а. Вернуться к нам. – На мгновение ее страх и скорбь стали очевидны даже для меня. – Я прошу тебя, Памон Кес, используй все влияние, которое у тебя есть, чтобы убедить моих сыновей отправиться домой.
Я попытаюсь, с'хьюэса Амерасу. Конечно, я все сделаю.
Я испытал настоящее потрясение. Я всегда уважал и даже любил Амерасу, но она неизменно вела себя отстраненно, во всяком случае, с моей скромной точки зрения. А теперь она просила меня – меня, слугу тинукеда'я! – чтобы я помог вернуть ее детей домой.
В тот день, когда Амерасу говорила со мной через Свидетеля, мой господин пришел в себя.
