Может, и с Чечней что-то связано. Во время первой чеченской кампании на стороне чеченских боевиков сражались сотни украинских добровольцев. Если не тысячи. Насчет этого он имел не один неприятный разговор и с Ельциным, и с Черномырдиным. В этом разговоре он понял, что говорят они на разных языках. Ельцин раздраженно интересовался, почему нельзя арестовать украинских добровольцев, почему во Львове есть улица Джохара Дудаева, почему мэр Одессы ездил на инаугурацию Масхадова и почему там же был главный оппозиционер Чорновол. Черномырдин был более осторожен и менее категоричен в суждениях, но спрашивал то же самое. А он, президент Украины, слушал их и понимал, что они ни черта не понимают в Украине, что для них Украина – это что-то вроде мятежной провинции, загулявшей буренки, которую надо вернуть в стойло, и дело с концом. А на самом деле Украина – это запечатанное застывшей лавой жерло вулкана, где живут люди совсем с другим пониманием действительности, и у некоторых их них – вековые счеты с Россией. Те же Львов и Карпаты – там и власти-то нормальной не было никогда, приедет чужой милиционер, ему чуть что – обрез к голове, и попробуй что сделай, до города несколько десятков километров, и вся власть – у громады, и эта громада… понятно, в общем. В каком-то смысле Карпаты и то, что там творится, – в потенциале опаснее Чечни. И если те же руховцы и УНА-УНСО поодиночке ездят на Кавказ или переименовывают улицу, то это минимальная беда из всех, какие могут быть. А вот если они придут к власти… тут еще непонятно, что будет. Как бы и не война. Это им, Ельцину и Черномырдину, в Москве все кажется несерьезным. А тут – тыха украиньска ничь, если что – не докричишься…
Но скорее всего опять какие-то дела, связанные с Радой…
Ситуация с Радой пребывала в малопонятном тупике. Перевыборы, задуманные как средство избавить Раду от коммунистической оппозиции, ничего не принесли – наоборот, коммунисты получили еще больше голосов. Только из-за личных амбиций не удавалось объединиться коммунистам и социалистам: Стужа, лидер социалистов, не мог простить Семененко, лидеру коммунистов, участие в президентских выборах. Против коммунистов в Раде поднялись все, удалось сколотить довольно разношерстную коалицию, но суть-то была в том, что пропрезидентской она не была. Это были люди, вложившие в депутатство деньги – иногда свои, иногда спонсорские – и всегда имевшие свой, личный интерес. Более того, многие «купили» депутатство в обмен на депутатскую неприкосновенность. После девяностых в Украине неприкосновенность нужна была очень многим. И эта коалиция могла поддержать президента в каких-то законах, но она не могла проголосовать за то, чтобы создать вторую палату парламента, отменить депутатскую неприкосновенность и предоставить президенту право распускать Раду. Это получается – как самим себя высечь! Проблема в том, что в момент провозглашения независимости поста президента Украины не было, а Рада уже была, и она сама себя не обидела с точки зрения места в политической жизни страны. Президент, сталкивавшийся с оппозицией в Раде весь свой первый срок и теперь борющийся с ней уже второй, понимал, что, не имея никаких рычагов воздействия на Раду, никаких реформ не провести, все они будут либо остановлены, либо искажены до предела поправками имеющих свой интерес депутатов. Вон Назарбаев – у него так дела хорошо идут, потому что костяк реформ он сложил не проводимыми через парламент законами, а указами, имеющими силу законов и подписанными в рамках срока чрезвычайных полномочий. С тех пор Казахстан – едва ли не лидер всего СНГ и по темпу, и по результатам реформ. Ельцин ни много ни мало расстрелял парламент, который мешал ему, из танков. У Лукашенко тоже, похоже, что-то получается. И только в Украине реформы заблокированы до сих пор. Кстати, коммунистов можно понять: если реформы будут проведены, они теряют свой электорат. Это видно и по России, и по Казахстану – ни там, ни там коммунисты такого большинства, как в Украине, уже не имеют.
