Отец Янарос, сидевший в конце стола, поднял глаза, медленным взглядом обвел монахов. Задрожали у него брови от гнева. Вытянул он шею, чтобы разглядеть получше, и смотрел на них с жалостью и содроганием. Старцы неразумные, малодушные, маловерные, обжоры. Вот до чего, значит, довела их святая обитель? Все они позеленели, покрылись плесенью от сырости; изъедены руки у них и ноги; только и осталось, что семь дыр на лице: глаза, рот, ноздри, уши. А может быть, это, сошла со стены Тайная Вечеря, что была там нарисована и от времени облезла? И сидят это апостолы, удрученные, безмолвные, и ждут?... Чего ждут? Кого ждут? Почему смотрят на дверь? И где Христос?
Влажный запах горной лощины врывался в окно, стали просыпаться певчие: птицы, заголосили петухи во дворе, вдали послышались мягкие, плавные звуки – куковала кукушка.
Прохладный ветерок коснулся висков отца Янароса, он закрыл глаза. Снова послышался над ним юный голосок: «Подняли молотки проклятые кузнецы – три гвоздя повелели им сделать, пять сделали проклятые – и стали пригвождать Христа. При первом ударе свод небесный зашатался, при втором ударе ангелы спустились с небес, неся золотые кувшины с розовой водой, чтобы омыть раны, чистые плащаницы и благовония; при третьем ударе Пречистая упала без чувств, и вместе с Ней весь мир упал без чувств, – и стала тьма...»
Сидел отец Янарос с закрытыми глазами, чувствовал, как руки его и ноги пригвождаются, поднял голову, прислонил ее к стене, к полустертому изображению Тайной Вечери. Белая собака с голубыми пятнами была нарисована у ног апостолов, она обгладывала кость. И к этой собаке привалился головой отец Янарос. Исчезла трапезная, монастырь, исчезла Святая Гора. Стоял отец Янарос у подножия креста и смотрел. Смотрел, а кровь текла, и Христос не сводил с него глаз и улыбался...
Закричал отец Янарос, помутилось у него в голове. Это все, что он помнил. Не слушая уже, что читает монашек, вскочил в ужасе, протянул руку к амвону.
– Не оставляй Христа на кресте! – закричал он. – Переходи к Воскресению!
Услышал голоса, шум и гам за дверью свой кельи отец Янарос – рядом, во дворе церкви. Сновали люди, кричали, множество рук заколотило в дверь. Открыл отец Янарос глаза: исчез Афон, на дороге собралась толпа. Теперь он отчетливо слышал свое имя. Он вскочил, открыл дверь, встал на пороге, босой, с рассыпавшимися по плечам волосами. Расставив руки, уперся в дверные косяки, чтобы никто не вошел. Толпа мужчин и женщин стояла за дверью, лунный свет освещал их разъяренные лица.
– Эй, отец Янарос! – закричал один из них визгливым голосом старого Мандраса, – эй, отец Янарос? Опять что-то с тобой? Чего не звонишь в колокола? Давай, открывай церковь!
– Молчите, молчите, не кричите! – ответил священник. – Не будет ни всенощной сегодня, ни Воскресения завтра. Возвращайтесь домой! Христос будет лежать на Плащанице все время, пока вы будете убивать друг друга, братоубийцы!
– Да что ж это такое? Что ж это такое? – раздались со всех сторон разъяренные голоса. – Господи, помилуй! Да слыхано ли такое дело во всем христианском мире? Не боишься ты Бога?
– Греция распинается, вы ее распинаете, Искариоты. И пока Греция будет на кресте, будет на кресте и Христос. Пока вы будете убивать друг друга, преступники, не воскрешу! Ни в Халикасе, ни в Прастове, ни в Кастелосе – докуда достает моя епитрахиль в этих горах – не воскрешу!
– Не выведешь ты Христа из могилы? Так и оставишь Его лежать на Плащанице? На твоей шее будет грех!
– Грех на моей шее. Она выдержит, крепкая. Расходитесь по домам!
Старый Мандрас протиснулся сквозь толпу, стал перед отцом Янаросом, поднял палку.
– Ты думаешь, что можешь воскресить или не воскресить Христа? – проговорил он, брызгая слюной.
– Могу! Я спрашивал и получил разрешение. Руки ваши в крови, идите умойтесь сначала. Воскресение что значит? Чистые руки, чистое сердце! Бог не хочет воскресать в Кастелосе, Сам мне сказал. Не хочет!
– Обреет тебе владыка бороду за это, Иуда!
Отец Янарос рассмеялся.
– Что вы меня стращаете? Войду, стала быть, бритым в Рай.
Какая-то старуха заголосила:
– Вот у видишь, антихрист! Соберемся мы, матери, и воскресим Его!
– Разойдитесь по домам! – закричал отец Янарос. – Уходите!
И попытался закрыть дверь, но палка Мандраса обрушилась на него. По лбу отца Янарбса заструилась кровь. Кириакос нагнулся, схватил камень, хотел бросить в священника, но испугался, и камень выскользнул из рук.
Послышалась брань; несколько женщин в черном сбросили на плечи платки, стали колотить себя в грудь и причитать по Христу. Отец Янарос вытирал с лица кровь, борода его была вся перепачкана.
– Братоубийцы греки, – крикнул он, – Воскресения от меня хотите? С таким нутром, как у вас? Не воскреснет Христос! Вон, убирайтесь!
Сказал, налег на дверь и с силой захлопнул ее.
– Козел проклятый! Антихрист! Иуда! – послышались голоса во дворе, а Кириакос, осмелев, схватил отброшенный камень и запустил в дверь.
– Эй, пойдемте, – крикнул Мандрас и выступил вперед. – Пойдем к капитану, пожалуемся на подлеца!
