Закончив со стиркой я направился в комнату и на общем балконе развесил вещи. Был ветер и мне казалось это был ветер перемен.
Выйдя в коридор я хотел опять взглянуть на этот город, вряд ли я его вскоре покину, но уже давно не было подобного чувства легкости и скорого избавления, и хотелось бы посмаковать это чувство. Взяв папирос и зажигалку я направился уже на крышу. Преодолев три пролёта и маленькую лестницу на крышу, я очутился на верхушке здания. На крыше располагались маленькие строения для вентиляций и антенны. Среди этого был я, внизу.
Я лёг на пол и стал смотреть на звёзды. Быстрый щелчок и огонь уже был, я зажег папиросу и начал курить. Звёзды были прекрасны как никогда, луна освещала столь малого меня, казалось что нет никаких проблем и забот, есть только я один и миллионы звезд. Пропали государства, войны национальности и предвзятости. Есть только человек и природа.
Но столь реалистические понятия кажутся здесь утопическими и абсурдными. Но почему, разве любознательность и желание изучить этот мир, разве никому не интересны звезды или луна, а вдруг там далеко есть такое же разумное существо как и я. Такой же мечтатель о столь простой жизни построенной на слегка детской любознательности и согласии. Разве не такой мир был бы идеален? Разве людей видящих смерть не интересует жизнь? Мы далеки от знания этого мира, а чувствуем себя богами. Мы лишь сеем разрушения и горе, но можно все это изменить. Могу ли я что-то изменить? Смогу ли я стать лучше после того как уеду или это дорога в никуда?
Где мой путь или его нет? Я столь мал и беспомощен, другие видят свой путь, им все так легко. Я никто и ничего за собой не оставлю. Смотря на других мне кажется мир против меня, даже Кирилл у него хорошие отметки, он столько всего знает и умеет, я на его месте просто пуст.
Как же хочется к звёздам в безболезненную даль где у меня наконец будет цель в жизни, где я буду кому-то нужен.
С этими мыслями я докурил одну папиросу и начал вторую, без каких либо мыслей, просто наслаждаясь ночью.
Лежать и смотреть на звёзды можно бесконечно, но громкий хлопок где-то слева, вывел меня из моих грёз. Мои глаза стали бегать в поиске звука. Внезапно я нашёл источник. Это был близкий к нашему дому балкон, находившийся почти на уровне со мной. Я пошёл к телу на балконе и увидел кучу крови вперемешку с мозгами. Меня стошнило, но через некоторое время я успокоился. Обезображенная голова опиралась на стенку балкона, а полуголое тело как кукла безжизненно облокачивалось на ту же стенку. Запах железа, дыма и жженого мяса витал вокруг. Ловким движением
Я прыгнул и залез на балкон. Я с ужасом смотрел на труп. Рядом с ним было подобия обреза и письмо торчало из кармана шорт. Я достал записку и стал читать.
«Я не знаю для кого пишу, ведь никого у меня нет, а службы вряд ли будут это читать, но если вдруг кто-то прочитает, это для вас. Я не смог справится со столь тяжелой ношей одиночества и отчаяния. Все мои друзья и знакомые мертвы, и я был один. Я сам виноват в этом. Я писал стихи, музыку и книги чтобы отвлечься, но та черная дыра внутри под названием одиночество не давала жить. Прощайте и берите все что хотите, мне это не надо.» говорилось в записке.
Последовав его разрешению, я пошёл в квартиру. Там горел свет, да и она была почти пустой, лишь мебель и некоторые вещи были здесь. Тот кто умер был одним из местных дворовых поэтов Вова Шмель, он был очень закрыт и не разговорчив, но очень часто его можно было увидеть за игрой на гитаре или чтения своей литературы. Мы с ним пару раз говорили, но он просто давал советы по игре на гитаре, когда я учился. Но мало кто из родителей давал с ним общаться, но мне повезло.
Я заглянул в шкафы и другие места, и нашёл немало полезных мне вещей, но верхом этого была отличная но старая гитара в чехле. Я взял гитару, а остальное раскинул по карманам. В итоге у меня были хорошие наушники, тысяча, новые ботинки, конфеты, кило курицы и гитара.
Осмотрев его рабочий стол я увидел трубы, инструменты для резки и порох. Было видно что он сам сделал тот обрез. Также на полке лежала толстая тетрадь со множеством песен, ее я тоже взял. Выйдя на балкон, я в последний раз взглянул на поэта и перепрыгнул на крышу. Со смешанным настроением печали и радости, я пошёл в комнату.
Выложив в своей комнатушке все вещи, я взял консерву и пошёл на кухню. Там сидела Алёна и пила чай. Алёна была очень умной и одной из немногих кто смог поступить в университет. Она было дочерью Анатолия Алексеевича, но он говорит что племянница, потому что ее мать он не любил, я конечно не знаю почему именно, но сам он говорил что тот брак был неудачный, но дочь он всё-таки любил.
— О, Кирилл ты ли это?
— Да я, а что ты тут делаешь?
— К отцу пришла, давно его не видела, но…
— Но что?
— Ну она меня выгнала,
— Не сильно она тебя любит,
— Это да, но как он проснется так она думаю ничего не сможет сделать, ты сам как?
— Как всегда,
— Понятно,
— Как универ?
