Снизу, из-под днища, послышались металлические щелчки и мой катер несколько раз вздрогнул, ощущая на своих опорах кандалы магнитных захватов.
Вот же чёрт! По них-то я совсем забыл — на Астролябии он удерживался несколькими страховочными ремнями, чего было более чем достаточно. А тут?
Выдохнув, я положил руки на рычаги дополнительного пульта, установленного тут ещё Ярусевым и не претерпевшим никаких изменений по сравнению с прочитанными мною строками в дневнике Жерга.
Так…
Я ещё раз пробежал глазами по скромной приборной панели.
Ручка тяги — на нуле.
Все четыре выключателя, расположенные рядом — в положении выкл.
Стрелка стабильности… Или как там это называл профессор? Целостности поля? Не важно — на нуле.
Ну что… Сделаем сюрприз капразу?
Я поднёс руку к красному выключателю, расположившемуся правее джоя и прикрытого страховочной коробочкой. Откинув её — пластиковая коробочка с неприятным звуком щёлкнула о поверхность пульта, я на миг задержал руку над активатором модуля прыжка и генератора учёного. Они запускались я одного, именно этого переключателя. Стоит нажать и всё — обратной дороги уже не будет.
На краткий миг я услышал — воображение постаралось, хруст и даже вкус малосольного огурчика, а свободная, левая рука ощутило холодок стопки, ожидавшей меня в каюте Гриззона, но, встряхнувшись, я отогнал наваждение — ещё не хватало пропить судьбу как свою, так и своих, доверившихся мне, людей.
Прикусив губу, я резким движением перекинул тумблер активации модулей, и, в следующий миг, пульт ожил — подле каждого тумблера, шкалы и обоих рукоятей, засветились ровным, желтым цветом, небольшие огонёчки — светодиоды, не замеченные мною раньше. Спустя пару секунд они дружно сморгнули, наливаясь ровным, зелёным, свечением — система, собранная руками покойного профессора, подтверждала свою готовность к работе.
Снова выдохнув, чего греха таить — было страшно, я положил левую руку, всё ещё хранившую ощущение стопки, на рукоять тяги и плавно повёл её вверх по шкале, одновременно косясь на ожившую стрелку индикаторной шкалы. Та, словно уловив мой взгляд, ожила и начала рывками смещаться к центру шкалы.
Улучив момент, я поднял глаза на переднее стекло — ангара вокруг меня больше не было. Всё пространство вокруг застилала серея дымка гиперпространства.
Ещё раз покосившись на серую муть за стеклом, я плавно сдвинул рукоять тяги вверх по шкале, одновременно косясь на шкалу, стрелка которой, медленно и плавно, без особых рывков, ползла к центру шкалы.
Мой первоначальный план был прост как мычание — я надеялся просто отсидеться в гипере, уподобившись подводной лодке, опустившейся на грунт. Но активность Гриззона, его напор, вкупе с той настойчивостью, которую он демонстрировал, желая заполучить меня к себе — всё это заставило меня изменить планы.
Я-то, как думал?
Уйду в гипер, посижу там пару — тройку часиков, потом всплыву, то есть — обратно вернусь, сориентируюсь, подзаряжу аккумуляторы и всё — в точку встречи, к звезде, где меня должен был ждать мой корабль, благо, была она рядом.
Несколько световых лет — Жбан, по моей просьбе, нарисовал шпаргалку и рассчитал параметры прыжка.
Но, по дороге к крейсеру, своё решение, я изменил. Если изначально я надеялся, что он бросится в погоню за Астролябией, надеясь отследить место нашей встречи, или, на худой конец уничтожить её чисто из мести, то, по мере приближения к крейсеру, я своё мнение о нём изменил.
Нет… Этот не бросится за моим эсминцем, который начнёт совершать прыжок за прыжком, путая следы.
Нет…
Гриззон, хоть и вёл себя как недалёкий рубаха-парень, был далеко не дурак — иначе бы не дослужился до места командира эскадры Дальней разведки. Это в столичном штабе дуба, с дубовыми же листьями в петлицах встретить можно.
Там — да, тут, вдали от Империи — нет.
Тут дубы быстро на гробы переделывают.
Уйти я смогу, только после того, как Астролябия прыгнет. Он на это и рассчитывал. В трюме-то я буду — с нулевой скоростью. И что? Уйду в гипер, проторчу там пока энергия есть и всё — обратно вывалюсь, в ту же точку, законы гипера — те, что известны всем, не обмануть.
Короче одно сплошное — «и снова здравствуйте».
А то, что он будет ждать — я не сомневался.
Вздохнув ещё раз — одно дело — читать про чужие похождения, сидя на мягком диванчике и попивая чаёк, и, совсем другое — самому ими заниматься — я продолжил выжимать рукоять тяги, переводя её из серой зоны, через красную — в желтую. Как и писал Жерг — на пульте ничего не изменилось, и я давил на рукоять, ориентируясь по цветным полоскам, оставленным на его поверхности маркером учёного.
Серость сменилась чернотой, та начала набухать багровыми тонами, которые, в свою очередь, вновь растворились в черноте пространства нового слоя реальности.
Моё всплытие происходило немного не так, как это было описано в дневнике Жерга. Серая муть, в моём случае, очень быстро просто покраснела и пропала, оставляя вместо себя точно такую же черноту, что и у нас, я имею в виду, в нашем, обычном пространстве. Я даже головой покрутил, опасаясь увидеть крейсер где ни будь поблизости.
