Бен Авалар был единственным человеком на стенах, кто не заходился от радостного крика. Он молча смотрел туда, где валялись в пыли останки пяти человек и лошади. Внезапно он перевел взгляд на свои ладони и, хотя они были пусты, понял: сегодня Бен Авалар предал свою мечту — сегодня он взял в руки оружие.
Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию .
Лагерь Великой армии под стенами Ура
Четыре легионера поставили носилки с изуродованным телом Сертория Вара прямо перед цезарем. Иоанн невольно отвел взгляд: на бывшего легата страшно было смотреть.
Прокопий, подавив рвотный спазм, тоже отвернулся:
— Как это его так угораздило?
Не вдаваясь в подробности, Иоанн произнес только одно слово:
— Баллиста.
Не поднимая глаз, патрикий поморщился:
— Не хотел бы я в таком виде предстать перед Всевышним. — И тут же взмолился: — Мой цезарь, прикажите унести тело. Ведь невозможно смотреть!
Иоанн кивнул охране:
— Уносите!
Проводив взглядом носилки с телом человека, к смерти которого он имел прямое отношение, Иоанн тяжело вздохнул:
— Прокопий, это не я его убил, ведь так? И если так, тогда почему меня терзает чувство вины?
— Мой цезарь, не забивайте себе голову этой казуистикой. На данный момент есть проблемы куда важнее. — Как только унесли труп, к Прокопию вернулась его обычная рациональность. — Помните, сейчас вы командир легиона. Все ждут от вас решения, и им плевать на ваши душевные терзания. Цезарь, надо что-то делать, и прямо сейчас!
Посмотрев на поле боя, Иоанн увидел удручающую картину. Военная машина империи пробуксовывала на ровном месте. Большинство легионеров стояло без дела и с опаской поглядывало на стены, ожидая нового выстрела.
Совершенно обескураженный этим зрелищем, он повернулся к своему советнику:
— Есть идеи?
Прокопий даже растерялся:
— Вы шутите? О чем вы меня спрашиваете — я же ни черта в военном деле не понимаю! Может, скомандовать им что-нибудь? «Вперед!», «Построились!» или что там в таких случаях говорят?
Видя, что от советника в этот раз пользы немного, Иоанн растерянно повторил вслед за ним:
— Скомандовать, скомандовать... — И тут его вдруг осенило. — Пожалуй, вы правы — тут нужно что-нибудь. Но не сказать, а сделать.
Цезарь повернулся и посмотрел назад. Весь штаб легиона вытянулся во фрунт, и Иоанн усмехнулся:
— Ну что, господа, ваш выход! За мной!
Выдохнув, Иоанн зашагал к цепочкам легионеров, и штабные с недовольными лицами последовали за ним.
Догнав его через пару шагов, Патрикий засеменил рядом.
— Цезарь, надеюсь, вы не серьезно! Именем вашей матери заклинаю вас! Иоанн, опомнитесь, вы рискуете не только собой, но и всей династической линией!
Видя бесполезность своих усилий, Прокопий остановился, хватаясь за грудь, но тут же сплюнул в сердцах и вновь бросился догонять, бормоча про себя:
— Хотя бы увижу собственными глазами, как ваш дед всыплет вам за вашу легкомысленность!
Процессия подошла к первой цепочке легионеров и остановилась. Иоанн встал в цепь между двумя удивленными воинами. Посмотрев сначала на одного, потом на другого, он произнес громко, чтобы его было слышно всем:
— Я вижу, вы перетрудились! Может быть, мой дядя платит вам слишком много?
Видя, что ирония здесь совершенно не в почете, Иоанн, разинув рот, заорал во весь голос:
— Чего встали?! Шевелитесь, мерзавцы! Ослепли?! Сам цезарь пришел вам в помощь!
Вслед его крику, эхом пронеслось по рядам:
— Шевелись! Шевелись!
А затем шелестом прокатилось по легиону:
— Цезарь! Цезарь! Цезарь!
Никто не спрашивал: «Какой цезарь? Где? Для чего? Причем тут вообще цезарь?». Всем вдруг «просто цезаря» стало достаточно. На лицах легионеров появились непроизвольные улыбки, и, передавая друг другу камни, кто-нибудь иронично бросал:
— Говорят, сам цезарь встал в цепочку.
— Надо же! Ну, пущай поработает, пупок-то чай не развяжется!
Они довольно гоготали, а камни текли быстрее и быстрее. Железная лента заработала вновь!
Весь штаб по примеру цезаря вынужден был встать в цепочки и надрывался сейчас вместе с простыми солдатами, костеря Иоанна на чем свет стоит. Прокопий обливался потом рядом с цезарем. Тучному патрикию каждый камень отдавался болью в пояснице, он демонстративно кряхтел, охал и перед тем, как схватиться за следующий, громогласно просил всех богов о смерти как о милости. Видимо, боги слушали мольбы Прокопия невнимательно, поскольку вслед за оглушающим воем, рой смертоносных камней обрушился почему-то на соседнею цепочку. Теперь каждый выстрел городской метательной машины выкашивал с десяток воинов, но, к счастью для первого легиона, она стреляла не слишком часто.
Увидев у своих ног исковерканные тела, Прокопий сжался, и мольбы о смерти мгновенно прекратились:
— Прости меня дурака, господи! Не ведаю ведь, что прошу! — Патрикий еще раз покосился на мертвецов. — Вот ведь дурак старый, чуть беду на себя не накликал!
Работа кипела. Когда солнце перевалило зенит, переход у первого легиона был завершен. Иоанн, заметив это, выпрямился:
