Мост поднимался. В проходе становилось все темней и темней. Натиск на вендов ослабел. Все были на пределе, но сарды и горожане могли теперь вздохнуть свободней. «Главная задача решена, — думал каждый из них, — мост поднят, а варвары — так их осталось совсем немного. «Сейчас передохнём и добьем вражину». Лава тоже перевел дух. Мышцы сводило от нечеловеческого напряжения. В полумраке были видны лишь очертания врагов — они стояли всего в нескольких метрах. Один из последних лучей солнца, скользнул по начищенной гарде и, отразившись, блеснул на медной личине замка.
— Замок! — Мысль засела в голове сотника, как нечто сверхважное. Пользуясь передышкой, Лава протиснулся к тому месту, где сверкнул металл, и ощупал рукой каменную кладку. Внезапно палец дернуло болью, и, взглянув на него, сотник с удивлением обнаружил занозу.
Дерево? Здесь? Венд лихорадочно продолжил поиск и неожиданно нащупал едва заметную щель. Пройдясь по периметру, он уже не сомневался: деревянная дверь. Первый возникший вопрос — куда она ведет? — был мгновенно отброшен. Сейчас это неважно — главное, выбраться из этого каменного мешка!
Лава нашел глазами Ранди и махнул рукой. Дикий Кот, неохотно оставив переднюю линию, подошел к командиру:
— Чего?
Его взгляд и внимание все еще были сосредоточены на темных силуэтах противника.
Лава ткнул рукой в дверь:
— Руби! Вот здесь, поближе к личине.
Кот, разглядев дверь, сразу все понял, и глаза его радостно заблестели:
— Ну и везучий же ты, Лава!
Ранди поудобней перехватил скользкое от крови топорище секиры:
— Нет, я теперь от тебя ни на шаг!
Дверь была очень крепкой, из хорошего сухого дуба, но на замке горожане сэкономили. Он предназначался для защиты от городских мальчишек, а в случае войны проход закрывался изнутри. Но не сегодня! Личина вылетела со второго удара, и дверь распахнулась.
В темноте ни сарды, ни ополченцы вовремя не сообразили, что происходит, а когда до них дошло, было уже поздно: большинство вендов уже скользнули за дверь. Первыми очнулись сарды и бросились исправлять ошибку, но теперь их встречали уже совсем другие венды. Надежда вернула варваров к жизни, и сарды не могли понять, что происходит: дикари словно стали выше ростом, а их удары сильнее, реакция быстрее. Длинные копья ополчения могли бы помочь, но в тесноте каменного мешка сардийцы своими спинами закрыли варваров, мешая горожанам использовать оружие.
Лава, втолкнув в дверь Ранди, вошел в проем последним, прикрывая отступление. Узкая каменная лестница вела наверх. Увернувшись от мелькнувшего жала копья, сотник ткнул мечом в темный силуэт. Сарды на миг отпрянули. Воспользовавшись секундным замешательством, Лава развернулся и что есть сил бросился вверх по лестнице. Через мгновение он был уже на самом верху, и за его спиной громыхнула крышка люка. Привыкнув к полной темноте, сотник огляделся. Небольшое помещение посередине башни прямо над проходом. Он пошарил по стене у себя за спиной. Как он и ожидал, в небольшой нише стояла масляная лампа. Внезапно резко загромыхало, и под ногами стоящего на крышке Ранди заходили доски: снизу пытались пробить люк.
Лава защелкал кремнем. Вспыхнул и закоптил маленький огонек лампы. Крошечный язычок света только сгустил тьму, но волчьему глазу венда было достаточно, чтобы увидеть и ужаснуться. Прямо напротив высветилась еще одна дверь. Открытая!
— Дверь! — так еще в своей жизни Лава никогда не орал! Он понимал — счет идет на секунды. — Закройте дверь!
Все засуетились, но было так темно, что никто ничего не понимал, и от этого суета и паника нарастала. Лава в два прыжка пересек комнату, не церемонясь разбрасывая всех, кто оказался у него на пути. Одним рывком он захлопнул дверь и навалился на нее всем телом. Лампа вылетела из рук, зазвенев по камням. Свет погас. В следующее мгновение дверь вздрогнула от удара снаружи.
Сдержав первую попытку прорваться и опустив в паз мощный железный засов, Лава выдохнул с облегчением.
Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию .
Город Ур
Когда Ван Сид увидел варваров, несущихся галопом по мосту, у него похолодело в груди и подкосились ноги. Захотелось сползти спиной по каменной стене, закрыть голову руками и заплакать. Городу пришел конец! У него перед глазами пронеслись картины горящих улиц, заваленных трупами площадей. Мелькнула мысль: «Надо бежать!» Остановил вид трясущегося Абани. Глава совета выглядел совсем жалко. Весь белый, с ходящими ходуном руками и трясущейся нижней челюстью, он был олицетворением абсолютного страха.
«Господи, неужели я выгляжу сейчас так же?» — мысленно спросил самого себя Ван Сид, и это подействовало. Проснулся ветеран десятков кампаний, не раз видевший смерть в лицо.
Выхватив меч, он бросился к лестнице:
— Все, кто может держать оружие, за мной!
Пробегая мимо Абани, Ван Сид столкнул его с лестницы.
— Тебя это тоже касается! Сейчас сгодится даже такая задница, как ты!
