Родом я из села Ерлыкова бывшей Владимирской губернии, ныне Ивановской области. Мой отец и мать всю жизнь крестьянствовали. С детства и я привыкал к работе в поле и лесу. Но тянуло меня к другому - хотелось рисовать, особенно цветными карандашами. Нужда, вечные нехватки в хозяйстве не давали мне возможности заниматься любимым делом. Когда я окончил сельскую школу, родители сочли меня достаточно грамотным, и я стал помогать им но хозяйству. Антонина Петровна Каллиопина, воспитавшая в нашей школе не одно поколение, убедила родителей, чтобы я развивал свое увлечение дальше. И вот в 1925 году по командировке губпрофобра я смог поступить в Ярославский художественно-педагогический техникум. Здесь на Тутаевской улице и состоялись мои первые шаги приобщения к изобразительному искусству. В техникуме работали педагогами отличные мастера-художники. Ф. И. Панков заведовал художественной частью и руководил классом живописи. М. К- Соколов и М. И. Недбайло вели живопись, С. Ф. Шитов - рисунок, Б. А. Мещеряков - графику, М. М. Листопад скульптуру. О. А. Панкова преподавала историю искусств. Их многогранный труд, внимание к учащимся останутся навсегда в моей памяти.
Полюбил я и Ярославль, где прошлое как бы встречается с настоящим. Широкая раздольная Волга. У крутого берега пристань. Наверху раскинулся город. Набережная с тучной зеленью, волжский бульвар, картинная галерея, волковский театр. Памятник старины - Спасский монастырь. Известная по революционным событиям фабрика Красный Перекоп (бывшая Корзинкина), Стрелка - место слияния Которосли с Волгой. Разрушенный лицей - след белогвардейского мятежа восемнадцатого года.
После занятий, не заходя в общежитие (оно находилось на набережной в бывшем губернаторском доме), мы, учащиеся, спускались к пристани. Вместе с профессионалами-грузчиками таскали тяжелые ящики с берега по трапу на пароход. Пароход отчаливал, на его место подходил другой, и мы сгружали с него мешки с разным грузом. Так мы зарабатывали себе на жизнь. Ведь стипендиями техникум вначале не располагал. И я, как и все учащиеся, стал получать по 7 рублей 50 копеек в месяц лишь начиная с третьего курса.
В весенние и летние вечера собирались напротив общежития на веранде-сковородке набережной. Всматриваясь в Волгу, в ее просторы, пели русские песни...
Окончив техникум, по рекомендации художественного совета мы в составе десяти человек поехали в Ленинград для поступления в Художественный институт Академии художеств. И здесь приходилось зарабатывать на жизнь. Кто из ленинградских студентов не побывал в порту, не испробовал груза штабелей теса, не слышал многоязычную речь моряков, не видел множества больших и малых пароходов. Водяной шум, всплеск Невы, стук и перезвон металла - все сливалось в общий клокочущий гул жизни порта.
Первое комсомольское поручение - охватить ликбезом население Василеостровского района. Тогда это было главным.
Тридцатый год. Первые шаги коллективизации. В села и деревни направляли из городов коммунистов и комсомольцев. В первые летние каникулы, по заданию Василеостровского райкома комсомола в составе группы из пяти комсомольцев разных вузов мы отправились в Череповецкий район. Прибыв на место, не чурались никакого поручения. Оформляли клуб в доме бывшего мельника, делали доску Почета, иллюстрировали районную газету. Подружились с сельской молодежью. Под гармошку разучивали песни, организовывали спортивные игры. Проводили беседы со взрослыми.
В деревне, что стояла в 3 километрах от села, места нашего расположения, поручили мне провести беседу с крестьянами о значении коллективизации. Отправился туда с утра. Встретил председателя колхоза. Ходил с ним в поле, знакомился с деревней, с ее хозяйством. Рассказывал он о жителях. Пока собирались они после полевых работ, с местными ребятами к вечеру подготовили стенгазету. Для деревни это было новое. Особенно привлекли рисунки и карикатуры.
- Э-э! Да это никак дело рук агитатора! - перешептываясь, кивали в мою сторону.
В это время я отвечал на разные вопросы. Беседа затянулась. Глянув в окно, заметил, как яркий закат сменялся темной голубизной вечера. Подошел председатель колхоза.
- Думаю, пора закругляться. Время позднее, - шепнул он мне на ухо.
Оканчиваю беседу. Медленно расходятся люди. С разными настроениями останавливаются у стенгазеты.
Вышли на крыльцо, Сидорыч предложил переночевать у него. Но я решил отправиться в свою бригаду.
Стемнело. Полил дождь. Вышел к речке. Кое-как, с большим трудом перебрался по разрушенной плотине на другой берег. Промокший, с хлюпающей в ботинках водой поднимаюсь на горку. Иду полем, лугом. Откуда-то сзади слышу дальний окрик, за ним два выстрела. Пули просвистели рядом, и снова тишина. Только легкий шум дождя. Измученный добрел до своих. Друзья волновались за меня, радовались моему возвращению...
