– Знаешь, Сэм, - простонал он, - проклятое дерево чуть не утопило меня! Я чувствовал, а сделать ничего не мог. Этот корень сначала подталкивал, а потом просто спихнул меня в воду.
– Да задремали вы просто, сударь, вот и сверзились, - бормотал Сэм. - Не надо было на бережку спать пристраиваться.
– А с остальными что? - спросил Фродо, уже окончательно приходи в себя. - Интересно, что им приснилось?
Они обошли вокруг ствола, и тут Сэм понял, что за щелчок насторожил его. Пиппин исчез. Щель, возле которой он лежал, сомкнулась так, что не осталось и следа. От Мерри торчали из ствола одни ноги, туловище скрывалось внутри глубокой трещины, и края ее смыкались на глазах! Несколько секунд Фродо с Сэмом оцепенело глядели на эту невероятную картину, а потом бросились колотить по стволу в том месте, где скрылся Пиппин. Они пинали дерево, бились о него, пытаясь развести края щели, схватившей Мерри, но все было напрасно.
– Ужасно! - в отчаянии закричал Фродо. - Зачем мы только пошли в этот треклятый лес! - он изо всех сил пнул ствол лоха. Едва заметная дрожь пробежала по ветвям, листья встрепенулись и залопотали, но теперь в их шелесте слышалась издевка.
– А топора у нас с собой нету? - спросил Сэм.
– Есть у меня маленький, для хвороста, - отозвался Фродо, - да что с него толку!
– О! Погодите-ка! - воскликнул Сэм, зацепившись за слово «хворост». Может, огнем его попробовать?
– А Пиппина мы не изжарим? - засомневался Фродо.
– Для начала попугаем эту уродину! - свирепо сказал Сэм. - А если не отдаст, я его свалю, хоть бы мне зубами ствол грызть пришлось.
Он сбегал к пони и вернулся с двумя трутницами и топориком. Быстро набрав сухой травы и мелкого хвороста, они сложили у ствола костер. Стоило Сэму высечь искру, как сухая трава тут же занялась, огонь и дым рванулись вверх. Затрещали сучья. Пламя лизнуло серую кору лоха. Дерево вздрогнуло. Листья над головами хоббитов встрепенулись и, казалось, злобно зашипели. Изнутри дерева донеслись сдавленные голоса Мерри и Пиппина.
– Уберите огонь! Уберите! - кричал Мерри. - Он же сейчас пополам меня перекусит! Сам говорит!
– Кто? - закричал Фродо. - Кто говорит?
– Уберите! Уберите! - стонал Мерри.
Ветви дерева начали яростно раскачиваться. Зашумели и кроны соседних деревьев, словно костерок хоббитов оказался камнем, брошенным в тихую воду. По всему лесу пошли гулять волны недовольного, угрожающего ропота. Сэм быстро раскидал и затоптал костер. А Фродо, не помня себя от отчаяния, с криком «Помогите!» бросился по тропе. Поднявшийся ветер зашумел в кронах ив, голос Фродо тонул в сплошном шелесте, и вдруг издали донесся ответ, заставивший Фродо замереть на месте. Звук пришел из-за спины, из глубины леса. Фродо крутанулся на пятках и прислушался. Сомнений не было! Там раздавался голос, глубокий веселый голос, беззаботно напевающий какую-то чепуху:
С надеждой и страхом Фродо с Сэмом вслушивались в непонятные слова и вскоре уже легко различали то, о чем пел неизвестный.
Хоббиты зачарованно слушали. Ветер стих. Листья на неподвижных ветвях безжизненно обвисли. Снова зазвенела песня, а потом из тростника на тропинку вышел, приплясывая и подпрыгивая… человек? Да, ростом он был с Верзилу, и шуму от него было не меньше. Голову незнакомца покрывала старая шляпа с высокой тульей и заткнутым за ленту голубым пером. Большими ногами в желтых башмаках он крепко топал по земле, продираясь сквозь тростник, как корова к водопою. На голубую вылинявшую куртку падала длинная курчавая борода, глаза были ярко-синие, а лицо - красное, и все в морщинах, как печеное яблоко. В руках он держал огромный лист кувшинки, в нем, словно в глубокой тарелке, плавала охапка белых водяных лилий.
