Пока хоббиты шли от калитки к дверям, дом казался погруженным во тьму. Плотные ставни не пропускали света. Зато, когда на стук Фродо дверь открыл Фредегар. света оказалось сколько угодно. Пришедшие с удовольствием захлопнули двери у ночи перед носом и оказались в просторной прихожей, из которой коридор вел в глубину дома.
– Ну, как вам здесь?– спросил Мерри, появляясь в дверях. – Мы с Фэтти постарались обжить эту хоромину, но приехали-то только вчера, вы уж не рассчитывайте на многое.
Фродо огляделся. Мерри с Фредегаром действительно постарались. Его окружали любимые знакомые вещи (на новом месте они вдруг остро напомнили о Бильбо), и стояли они по возможности как в Засумках. У Фродо защипало в глазах. Ему вдруг очень захотелось и вправду поселиться в этом тихом уютном доме. Друзья старались для него, а он... он вынужден будет бросить все и уйти... уйти скоро, этой же ночью, и сказать им об этом придется до того, как все разойдутся спать.
– Здорово! – выдавил он с трудом. – Как будто и не переезжал вовсе.
После того как все разделись и пристроили котомки, Мерри провел их по коридору и распахнул дверь слева. Пахнуло банным теплом и паром.
– Баня! – заорал Пиппин. – Ура почтенному Мериадоку!
– Кто за кем? – быстро спросил Фродо. – Первый – или самый старший, или самый быстрый. И так и так ты последний, мастер Перегрин.
– Хватит вам, – вмешался Мерри. – Неужели я не подумал о таких мелочах? Не хватало нам отметить новоселье дрязгами из-за корыта! Там
Мерри и Фредегар отправились на кухню и, улыбаясь, прислушивались к шуму, долетавшему из ванной комнаты. Слышались плеск, уханье, кто-то нестройно запевал, пока над всеми не поднялся голос Пиппина, поющего любимую купальную песню Бильбо:
Пение оборвалось громким всплеском и возгласом Фродо: «Ух ты!» Надо было понимать так, что вода из ушата Пиппина сделала «плюх».
Мерри постучал в дверь кулаком и прокричал: «Эй, там! Как насчет ужина и пивка глотнуть?» Дверь открылась, и с клубом пара вышел Фродо с полотенцем на голове.
– Там такую сырость развели, – сообщил он, – придется на кухне досыхать.
Мерри заглянул в дверь. На каменном полу плескалась вода.
– Вот что, Перегрин, – сурово решил Мерри. – Пока не проведешь здесь осушение, еды не получишь. А задерживаться не советую, ждать не станем.
Ужинали на кухне, у огня.
– Вы, наверное, грибов уже наелись, не будете больше? – с робкой надеждой спросил Фредегар.
– Вот еще! – вскричал Пиппин.
– Это мои грибы! – Фродо подвинул к себе большой глиняный горшок. – Подарок госпожи Мэггот, королевы здешних хозяек. Уберите ваши загребущие лапы. Я сам всем положу.
Люди тоже любят грибы, но до хоббитов им в этой любви далеко. Здесь кроется причина небезопасных экспедиций юного Фродо в тщательно охраняемые поля Мэггота. Впрочем, это было давно. Госпожа Мэггот оказалась столь же щедра, сколь добра, поэтому досталось всем, и даже Фредегар не стал сетовать на размер порции. Да и кроме грибов на столе нашлось кое-что. Закончив ужин, хоббиты, отдуваясь удовлетворенно, подвинули табуретки к огню.
– Со стола потом уберем, – разнежившись, решил Мерри. – Ну, рассказывайте. Все рассказывайте. Что там у вас за приключения случились в дороге? Как вас к Мэгготу занесло? И почему он так на меня заорал поначалу? Если бы я его не знал, решил бы, что его испугали.
– Да нас всех испугали, – признался после некоторого молчания Пиппин. Фродо сидел молча, глядя в огонь. – Ты бы тоже испугался, если бы за тобой два дня Черные Всадники гонялись.
– Кто, кто?
– Ну, знаешь, черные такие, вроде Верзилы, на черных конях, – неуверенно пояснил Пиппин. – Я вижу, Фродо говорить не намерен. Ладно, давай я расскажу. – И он обстоятельно рассказал обо всем происшедшем с момента ухода из Засумок.
Сэм слушал, кивал одобрительно, а в некоторых местах поддакивал. Фродо все молчал.
– Да-а, – помотал головой Мерри. – Если бы я не видал эту страхолюдину на причале, ни в жизнь не поверил бы. Теперь понятно, почему у Мэггота голос такой был. А ты-то, Фродо, что на это скажешь?
