Стоит под горкою трактир, И как–то вечерком Туда один Мужик–с–Луны, Надев парадные штаны, Спустился за пивком. Там жил весьма пушистый кот, Заядлый музыкант. Он арфу брал (с одной струной) И пел, (особенно весной), Светясь, как бриллиант. Там жил, весьма облезлый пес, Забавник и шутник. Он проползал в гостиный зал. И ножки стульев отгрызал В один прекрасный миг. Еще корова там жила — Надменная весьма. Но если только где–то вдруг Заслышит музыкальный звук — То пляшет без ума. И ложка с вилкой были там — Весьма из серебра! А это вовсе не пустяк —Полировать их так и сяк, С утра и до утра. Мужик–с–Луны глотнул чуток, А кот пошел орать, И вилка с ложкой — за столом, И та, с рогами, — за окном, И пес — пошли плясать. Как вдруг корова в небо — прыг! Не в склад и невпопад. Прошла вприсядку по Луне, Собой довольная вполне, И прямиком назад. Мужик–с–Луны еще хлебнул, И бухнулся под стул, И захрапел среди котлет. Тем временем пришел рассвет, А парень–то уснул!Коту трактирщик говорит:— Такие, брат, дела! Мужик–с–Луны изрядно спит, А белый лунный конь стоит, Кусая удила! И псу хозяин говорит: — Послушай, дорогой! Так Солнце слопает Луну, А мы имеем лишь одну, И не бывать другой! И он корове говорит:— Любезная мадам! Беднягу нужно разбудить, А то неловко может быть Всем нам, а также вам! И вилке с ложкой говорит: — Послушайте, прибор! Когда мы все раскроем рты (разнообразной чистоты), То выйдет славный хор! И сам себе он говорит:— Мы все утомлены. Но спать геройски не пойдем, Пока на место не вернем Вот этого с Луны! И все они раскрыли рты, И вышел мык и мяв, И тявк, и звяк из серебра. Мужик–с–Луны пришел в себя И понял, что не прав.Он быстро закатил Луну (Что было очень мило), И спать пошел весь коллектив, Немало этим возмутив Взошедшее светило.Ему долго и громко хлопали. Голос у Фродо был неплохой, и песенка пришлась по вкусу.
— Где там старина Маслютик? — кричали из зала. — Пусть послушает. Эй, Боб, выучи своего кота бренчать, а мы потом попляшем.
Все пропустили по кружке и принялись требовать: «Повторить! Повторить просим! Еще разок!»
Фродо тоже отхлебнул, собрался с духом и запел. Теперь ему подпевали: мотив–то был пустяковый, а слова легко запоминались. Теперь уже Фродо, как недавно Пиппин, почувствовав себя в центре внимания, разошелся не на шутку. Он корчил рожи по ходу песни, подпрыгивал на столе и, пожалуй, переусердствовал немножко, подпрыгнув на словах «Как вдруг корова в небо — прыг!» чуть выше, чем следовало. Приземлился он прямо в поднос, полный пустых пивных кружек, поскользнулся и в звоне и грохоте свалился со стола. Слушатели привстали, уже готовые повалиться от хохота, и… застыли с раскрытыми ртами и выпученными глазами. Певец–то исчез, словно сквозь пол провалился, и дырки не оставил!
Местные хоббиты поморгали недоуменно и дружно принялись звать Маслютика. Вокруг Сэма с Пиппином сразу образовалось пустое пространство. На них поглядывали издали мрачно и недоверчиво, как, впрочем, и следовало глядеть на сообщников странствующего чародея, от которого неизвестно чего ждать. А вот один местный, смуглый, посмотрел на них с пониманием, слегка насмешливо, и не торопясь вышел вон. Сразу вслед за ним снялся и косоглазый южанин. Между прочим, парочка эта весь вечер шушукалась за дальним столиком. Ушел с ними и привратник Гарри.
