Судя по выражению лица Портяты, он из моей простой фразы ничего не понял. А я решил, что мужик слишком уж вошел в образ и переигрывает. Поэтому, махнув рукой, я, с трудом удерживая свой тяжеленный посох, начал подниматься по лестнице к гостеприимно распахнутому люку.
Когда я забрался на чердак этого странного строения без стен и начал осматриваться, привыкая к царящему здесь полумраку, лестницу, соединяющую помещение с землей, убрали, а люк, странно щелкнув, захлопнулся. Через несколько секунд мои глаза привыкли к темноте и я увидел своих друзей, разлегшихся на большой куче прошлогоднего сена.
Они мирно спали.
Я не стал будить этих бедолаг, сраженных слабоалкогольным напитком. Право слово, было не до них. Передо мной стояло два непонятных явления, и мне необходимо было обдумать их в спокойной обстановке. И в число названных мною непонятных явлений не входило зеленое солнце и оранжевые небеса, продолжавшие радовать мой взор необычностью и сочностью своей окраски. Честно говоря, мне было и не до них тоже. Первое, что меня интересовало, это игра, в которую играли наши гостеприимные хозяева. Очень мне хотелось разобраться в ее литературной первооснове. И второе – то, что я услышал за столом в организованной хозяевами пивнушке. Причем меня интересовал и смысл услышанного и физическая основа самого примененного мной метода подслушивания. Если, конечно, все это не было моей новой слуховой галлюцинацией!
Так что я оставил своих спутников спокойно отдыхать, а сам, еще раз оглядевшись, направился к слуховому окошку, выходившему, по моим расчетам, в сторону деревенской улицы. Окошко было совсем маленьким и малоподходящим для моих целей, поскольку его затягивало не стекло и не слюда, а какая-то толстая желтоватая пленка. Когда я покорябал ее ногтем, она отозвалась на манер обычной фанеры.
Но к моему несказанному удовольствию, оконце открывалось, так что спустя уже несколько минут я вовсю любовался открывшимся мне с высоты чердака пейзажем. И пейзаж этот был идиллически спокойным.
Поселяне разбрелись от нашего плетня по всей деревушке и, как это ни покажется странным, занялись самыми настоящими сельскохозяйственными делами. Четверо мужиков, усевшись в запряженную понурой лошадью телегу и уложив туда же несколько кос, отправились по дороге в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. На огородах, разбитых позади хаток, появилось несколько согбенных женских фигур, а группа из десятка женщин, погромыхивая пустыми ведрами, отправилась в сторону небольшого леска, на опушке которого я заметил стадо коров.
В общем, местное население было мало похоже на горожан, проводящих свой отдых в гуще ролевой игры. Но с другой стороны, они настолько не были похожи на знакомых мне подмосковных колхозников, что принять их за настоящих крестьян я ну никак не мог. Тем более, что рядом с ближней хаткой маячил боевой жеребец Портяты, а сам дружинник во всей красе своего явно средневекового наряда стоял рядом и оживленно беседовал с каким-то неизвестно откуда появившимся низеньким мужичком, наряженным в точную копию монашеской рясы.
Беседовали они чрезвычайно оживленно. Было видно, что физиономия у Портяты приняла свекольный оттенок, так он орал на собеседника. А тот, не обращая внимания на ругань воина, что-то убедительно ему втолковывал, вовсю размахивая черными рукавами.
И снова во мне проснулось раздражение от того, что я не имел возможности их услышать. А услышать очень хотелось.
«Вот и случай удостовериться, что за столом у меня была не галлюцинация, – довольно подумал я, и тут же пришла другая, несколько растерянная мысль: – А как, собственно, я это сделал в первый раз?»
У меня возникло стойкое чувство, что перед тем, как услышать разговор поселян, я что-то такое сделал. Вот только что?! Этого я совершенно не помнил!
Раздраженно ловя ускользающее воспоминание о собственных действиях, я по давнишней привычке щелкнул пальцами правой руки, и тут же в голове всплыло: «Я же щелкнул пальцами!»
И тут я замер буквально с открытым ртом, уставившись на собственные пальцы. Получалось, что мне надо было просто ими пощелкать и все!
Я медленно задавил в себе удивление и… щелкнул пальцами.
И ничего не произошло.
Я щелкнул еще раз. Ровно с тем же успехом.
