Она наклонила голову, как если бы обдумывала что-то, и Эцио показалось, что на ее переливающемся лице он заметил тень улыбки.
- Кто ты? - осмелился спросить он.
Она вздохнула.
- У меня много имен. Когда я... умерла, меня звали Минервой.
Эцио узнал имя.
- Богиня мудрости! Сова на твоем плече! Шлем! Ну, конечно же!
Он поклонился.
- Мы ушли. Боги, которым поклонялись ваши предки. Юнона, правительница богов, и мой отец, Юпитер, правитель, который породил меня из своей головы. Я была его дочерью, появившейся не из его чресл, но из его разума.
Эцио замер. Он оглядел статуи, выставленные вдоль стен. Венера. Меркурий. Вулкан. Марс...
Раздался звук, будто где-то далеко разбили стекло, а еще такой звук могла издавать падающая звезда, - это был смех Минервы.
- Нет, не боги. Мы просто пришли... раньше вас. Когда мы пришли в этот мир, человечество пыталось объяснить наше существование. Мы ... были более развитыми. - Она помолчала. - Хотя ты не сможешь понять нас, но поймешь наше предупреждение.
- Я не понимаю тебя!
- Не пугайся. Я хочу говорить не с тобой, но
Эцио ощутил материнское тепло, забравшее всю его усталость.
Минерва подняла руки над головой, и потолок Сокровищницы превратился в небесный свод. Ее сверкающее, нереальное лицо озарила бесконечная печаль.
- Слушай! И смотри!
Эцио с трудом мог удерживать все в памяти: он увидел всю Землю и небеса, окружающие ее, которые были так же далеки, как Млечный Путь, он увидел галактики, и его разум с трудом мог понять это видение. Он увидел мир - его мир - уничтоженный Людьми, превращенный в выжженную пустыню. Но потом он увидел людей - слабых, недолговечных, но по-прежнему стойких.
- Мы создали для вас Эдем, - сказала Минерва. - Но он стал Гадесом. Мир сгорел дотла. И мы создали вас по своему образу и подобию. Создали так, как это сделали бы вы сами. Но в вас было опасное зло - выбор, который мы дали вам, чтобы выжить! И мы выжили. После опустошения, мы восстановили мир. И он возродился, после целой вечности, мир, который ты знаешь, и в котором живешь. И мы сделали все, чтобы эта трагедия не повторилась.
Эцио посмотрел снова на небо. Горизонт. По нему проносились храмы и фигуры, вырезанные из камня, библиотеки полные свитков, корабли, города, музыка и танцы. Все виды и формы искусства древних цивилизаций, о которых он не знал, но видел в них близких по духу существ.
- Но сейчас мы умираем, - проговорила Минерва. - И время работает против нас. Истина превратилась в легенду. Но, Эцио, Пророк и Лидер, хоть ты и обладаешь физической силой обычного человека, Воля твоя равна нашей, и ты сохранишь наши слова...
Эцио восторженно смотрел на нее.
- Пусть мои слова подарят кому-то надежду, - продолжила она. - Не медли, ибо времени мало. Опасайся Борджиа. Опасайся креста тамплиеров.
В Сокровищнице потемнело. Минерва и Эцио остались одни, купаясь в постепенно затухающем теплом свете.
- Дело сделано. Сообщение доставлено. Мы все ушли из этого мира. Теперь всё зависит от тебя. Больше мы ничего не может сделать.
А потом наступила темнота и тишина, Сокровищница вновь стала обычной темной подземной комнатой, в которой ничего не было.
И тем не менее...
Эцио пошел к выходу, кинув взгляд на корчащееся в смертельной агонии, окровавленное тело Родриго Борджиа, Испанца, Папы Александра VI, Главы Ордена тамплиеров. Но теперь Эцио не смог заставить себя подойти и нанести
Он вышел из мрака Сикстинской капеллы. В солнечный свет. В открытой галерее он увидел своих друзей и братьев-ассассинов - членов Братства, с которыми он пережил множество приключений и избежал множества опасностей. Они ждали его.
Эцио стоял с минуту, ошеломленный и дезориентированный. Где он? Что это за место? Когда сознание медленно восстановилось, он увидел дядю Марио, который отошел от толпы, подошел к племяннику и взял его за руку.
- Эцио, ты в порядке?
- Я... я... я сражался. С Папой, с Родриго Борджиа. И оставил его умирать.
