Эти слова поразили Франсуа и Колена, ведь «испытание» могло стоить им жизни. Что за извращенное удовольствие получали эти люди, подвергая смертельной опасности посланцев короля? Франсуа интересовало, не был ли кади из Назарета, милосердие которого он не мог себе объяснить, тоже участником этой хитроумной игры. А секретарь продолжал равнодушным и каким-то разочарованным тоном, словно оскорбленный неблагодарной миссией, доверенной ему хозяином:
— Мы должны были убедиться в вашей верности.
— Но у нас нет никакой гарантии вашей!
Французы были не в том положении, чтобы на чем-то настаивать. Они не могли вернуться на родину с пустыми руками, не рискуя попасть на виселицу. А коль скоро они оставались здесь, в чужой стране, лишенные денег и документов, их судьба находилась в руках Гамлиэля. Секретарь не удостоил их ответом. Он щелкнул пальцами — и появились два монгола, которые вели — почти несли — Айшу. В ее растерянном взгляде, направленном на Вийона и Колена, читался упрек. На теле виднелись следы побоев.
— С бедняжкой обошлись весьма сурово. Лучше ей не возвращаться в деревню, там ее ждут другие испытания. Подверглась ли она насилию со стороны мамелюков или нет, все равно она будет «грязной».
Вийон стиснул в неуклюжих руках мятую шляпу. Он наклонился к Айше и поцеловал ее пальцы. Она испуганно отпрянула. Вийон повернулся к секретарю: «грязная» она или нет, он не бросит ее на произвол судьбы. Колен неодобрительно взглянул на друга: женщина будет только притягивать неприятности. Не слишком беспокоясь о судьбе рабыни, секретарь решил прекратить эти излияния чувств. Нужно было как можно скорее покончить с делами.
— Снимайте эти лохмотья. Двое монголов напялят ваши тюремные тряпки, чтобы сбить с толку преследователей. Этим вечером они отправятся в Цфат. Вот ваша новая одежда и обувь.
— Я сыт по горло вашими мерами предосторожности! — прорычал Колен.
Секретарь сохранял спокойствие.
— И все-таки нужно быть осмотрительнее. И не из-за мамелюков, а из-за шпиков Ватикана, которые шныряют здесь, в Назарете. Они наверняка пронюхали о вашем приезде на Святую землю.
— Не забывай, что меня послал епископ Парижский!
— Которому, разумеется, не доверяет ни один раввин.
Франсуа перехватил руку Колена, иначе тот придушил бы несчастного. Отступив на несколько шагов, секретарь указал пальцем на высокого худого парня в красном шарфе, завязанном узлом вокруг головы. Его длинные ноги были обтянуты рваными, обтрепанными по краям пиратскими штанами. Два больших пальца с черными ногтями выглядывали из дырявых сапог, которые явно знавали лучшие дни и другого владельца. Он стоял, прислонившись к дереву, покусывая гнилыми зубами соломинку.
— Джануш будет вашим проводником. Кочевник на дорогах привлекает меньше внимания. Он должен будет отвезти вас к Гробу Господню. Потом мы пришлем других провожатых.
По знаку секретаря Джануш приблизился, к его лошади были привязаны два ослика. Колен отказался брать поводья, которые протянул ему цыган. Джануш настаивал. Колен ругался, Джануш сердился, и это продолжалось довольно долго.
— Надо принять с благодарностью, — сказал Франсуа.
— Еще чего! Ехать по Галилее на осле?
— Совсем как наш Спаситель.
— Этот хромает. Я возьму другого.
Секретарь растерянно наблюдал за происходящим. Чужестранцы все время бранятся из-за ерунды. Нет чтобы обсуждать что-то серьезное, свою миссию, например. И слишком много пьют вина. Как жалок, должно быть, король Франции! Достаточно взглянуть на его посланников. Однако равви Гамлиэль относится к ним с уважением. Он уверяет даже, что их послало Провидение. Чтобы в этом убедиться, он и подверг их такому тяжелому испытанию. В их приезде сюда, в Иудею, он видит Божественное предзнаменование. А мессир Федерико с самого начала был уверен, что они выпутаются.
— Мой хозяин договорился, чтобы вам открыли ворота Святого города.
— В которые каждый день входит любой погонщик верблюдов!
— Другие.
— Какие же?
Еврей посмотрел Колену и Франсуа прямо в глаза, в очередной раз возмущаясь их дерзостью.
— Тайные ворота Иерусалима.
Забравшись на ослика, Колен чуть не опрокинулся навзничь. Его длинные ноги повисли вдоль боков несчастного животного, касаясь земли. Отказавшись от помощи Франсуа, Айша легко вскочила на спину лошади позади Джануша. Спасенные, ведомые цыганом, оставили позади башни Назарета, стремясь добраться до ближайших садов. Скорчившись, Колен сидел на осле и выразительно гримасничал при каждом резком движении. Франсуа ехал бодро, вдыхая аромат опунций и диких лимонных деревьев.
В самые жаркие часы дня не видно было ни одной живой души. В полях бродили одинокие стада, похоже, брошенные на произвол судьбы, пока пастухи и собаки дремали в тени олив. И даже когда солнце начало садиться, лаская окрестные холмы последними лучами, вечер не принес целебной прохлады.
