Вийон предпочел побыстрее забыть мрачные галереи проклятого города с его беспорядочными нагромождениями людей и богов, священников и рабов, облезлых псов и пророков. Он пил сладкий прозрачный воздух, омывающий площадь. Ласточки низко летали над еще раскаленной землей. Молодой человек забавлялся, бросая им кусочки лепешки. Далеко позади в лучах заходящего солнца яркими цветами играли Гефсиманские сады. Спускаясь по солнечному склону, до самой Кедронской долины простиралась чахлая растительность. Вечер приносил соленые порывы ветра с ароматом Мертвого моря. Именно здесь мог бы наконец появиться апостол, опираясь на свой посох, и осторожно потянуть вас за руку, уводя к звездам.
Франсуа почти ощущал его присутствие, эту невидимую руку, которая тянула за собой и привела его в самое сердце Иудеи. Он не сомневался: причина его появления здесь отнюдь не торговля книгами. С контрабандой прекрасно справился бы и Колен. Отец Поль прервал мечтания Франсуа, схватив его за рукав. Идем! Вийон пошел за ним, внимательно всматриваясь в небо в поисках какого-нибудь знака.
Заметив приближавшихся людей, молодой человек вскочил с места. Подойдя к ним, он протянул отцу Полю ключ, затем молча вернулся обратно. Монах вытащил из кармана лоскутки ткани и завязал гостям глаза. Держась за руки, как дети, они пошли вслед за ним по невидимому лабиринту. У Колена было четкое ощущение, что настоятель водит их по кругу. Писк ласточек несколько раз то удалялся, то становился громче, последние лучи солнца согревали то правую, то левую щеку. А под ногами по-прежнему были твердые, ровные гранитные плиты.
Скрипнула дверь. Уличная жара уступила место приятной прохладе. Еще несколько шагов — и отец Поль снял повязки, все пошли дальше. Узкий коридор вывел их в просторное помещение. С потолка свисали масляные лампы на медных цепях. На полках, инкрустированных костью и перламутром, вперемешку валялись странные предметы: индийские куколки из папье-маше, счеты с костяшками из слоновой кости, венецианские маски, негритянские дротики, этрусские вазы, пряжки, курильницы для благовоний, нефритовые статуэтки, а рядом — полотнища дамасского шелка, самаркандские ковры, кружевные скатерти из Фландрии. За прилавком, украшенным резными фигурками чертят и единорогов, сидел почтенный седобородый старец и тряпочкой натирал книжный переплет воском. Выпуская облачко пара, которым он увлажнял бесценный переплет, старик проворно шевелил губами, проговаривая слова псалмов. Глаза, обесцвеченные катарактой, перекатывались под веками, как два мраморных шарика.
— Добрый вечер, отец Поль, я готовлю заказ для мессира Федерико.
Услышав имя флорентинца, Колен вздрогнул. Франсуа встревоженно взглянул на брата Поля, который, приложив к губам палец, дал понять, что сейчас не самый подходящий момент что-то выяснять.
Старик узловатыми пальцами ласкал дубленую поверхность переплета. Он с наслаждением вдохнул запах кожи, открыл книгу, ноздри вобрали аромат чернил, потерлись о пергамент, затрепетали над раскрашенной миниатюрой. Смочив слюной палец, он провел им по иллюстрации и с наслаждением слизал след гуаши.
— Красивое византийское издание. Хотя выполнено не очень хорошо. Вряд ли эти тусклые, поблекшие цвета понравятся итальянцу. Они скорее подошли бы более строгому вкусу какого-нибудь прелата из Кельна или горожанина из Гента. Но нанесены они свободной уверенной кистью мастера, уж поверьте слепцу.
Отец Поль нетерпеливо подтолкнул Айшу к старому антиквару, уверив Франсуа, что ему можно довериться. Женщина крепко сжала руку Вийона и не хотела отпускать. Он украдкой поцеловал ее. Настоятель обошел прилавок. На шпалере, закрывавшей стену, был изображен персидский сюжет: пир в парке у фонтана. Слегка смяв плотную ткань, отец Поль сунул ключ в пасть льва, из которой струилась вода. Поворот ключа — и в открывшемся проеме Вийон увидел факел. Его сразу же схватил отец Поль, осветив ступени широкой каменной лестницы.
Снаружи, на площади, молодой человек доел лепешку. Ласточки уже улетели. На верхушки оливковых деревьев опустилась луна. Убежала кошка, испуганная крадущейся вдоль стены тенью, сухопарой, проворной, с головой, закрытой шлемом.
Лестница казалась бесконечной. На гладких, отполированных стенах не виднелось ни единого следа кирки. В щели на равных расстояниях были воткнуты палочки с ладаном, они изгоняли запах смолы, исходивший от факелов. Иногда лестница прерывалась площадкой, которая оказывалась началом ответвления-коридора, на каждой из таких площадок стояли стражники. У всех у них были смуглые лица, черные курчавые волосы, густые длинные бороды одинаковой длины. Несмотря на воинственный вид, они не имели ни оружия, ни знаков отличия.
